Черт, да что со мной! Может, лук во всем виноват? Я отворачиваюсь, пряча навернувшиеся на глазах слезы, и вытираю их рукавом рубашки.
– Ядреный у вас тут лук, – шепчу я.
Грэм смеется.
– Да уж.
Взяв себя в руки, продолжаю резать овощи. В кухню заходит Квинн и, увидев помидор на доске передо мной, смеется.
– Чем провинился перед тобой этот несчастный овощ?
– Я предупреждал Грэма, что на кухню меня лучше не пускать.
Квинн просит передать ей нож.
– Давай я тебя подменю. Иди пока в гостиную, побудь со своей семьей.
Улыбнувшись, отдаю ей нож, однако, выйдя из кухни, некоторое время стою в коридоре, пытаясь собраться с духом.
– Чертов лук, – бормочу я себе под нос.
Иду в гостиную и сажусь на диван рядом со своей девушкой и нашим сыном. Весь оставшийся вечер я просто любуюсь ими и стараюсь не разрыдаться. Но как же это сложно, черт возьми! Еще чуть-чуть, и моя нервная система не выдержит.
Ничего лучше этого дня у нас с Сикс не было. Лучше, чем в чулане, лучше, чем первое свидание, лучше, чем все время, что мы провели вместе. Мы так долго этого ждали! Последние три недели были просто пыткой!
А сейчас?
Мы достигли совершенства.
Это чертово рождественское чудо!
Мы остановились у них в комнате для гостей на неделю. Сначала сомневались – не хотелось злоупотреблять гостеприимством. Но они настаивали, а мы всего лишь два нищих студента, и денег на то, чтобы снимать жилье, особо не было. Оказывается, Ава, сестра Квинн, так тепло отзывалась о Сикс, что она стала им как родная еще до того, как они пригласили нас повидать Маттео. Готов поспорить, им было очень непросто решиться – мало того что впустить нас в свою жизнь, так еще и принимать у себя дома.
Хорошо, что мы все же остались у них, они замечательные. Грэм очень надежный, настоящий мужчина, и он смеется над моими шутками, что для меня важно.
Квинн и Сикс моментально поладили. Когда они уложили Маттео спать, мы еще пару часов сидели и болтали, рассказывали всякие истории из жизни. Им через многое пришлось пройти, но, зная, чем все закончилось, и глядя на то, как счастливы они сейчас, я думаю, что мы с Сикс всегда будем вместе. Настоящая любовь существует, и люди в этом доме тому доказательство.
– Маттео такой счастливый, – говорит Сикс, падая на кровать.
– Они тоже, – отвечаю я. – Заметила, как Грэм смотрит на Квинн? Одиннадцать лет в браке, а он по-прежнему смотрит на нее так же, как я на тебя.
Сикс перекатывается на бок и улыбается. Нежно коснувшись моей щеки, она проводит большим пальцем по губам.
– Спасибо, – шепчет она. – Ты даже не представляешь, как много ты для меня сделал.
– Правда?
Она кивает.
– Правда. Теперь я знаю, что малыш в хороших руках. Это все, что мне нужно. Мы будем общаться и видеться так часто, насколько возможно. И их я тоже люблю.
Мы с Сикс уже много раз целовались, но такого еще не было. Мне так спокойно и хорошо от этого поцелуя, что я понимаю: для нас обоих это лучшая минута в жизни.
Как же я ее люблю! Порой кажется, меня вот-вот вырвет, так сильно я ее люблю. Любовь буквально переполняет меня, до тошноты. В хорошем смысле – если у тошноты вообще может быть хороший смысл.
Сикс ложится на меня сверху. Я не знаю, что сейчас случится и как далеко зайдет наш поцелуй. Может, очень далеко. До самого конца. А может, он сейчас закончится.
И ладно – сегодня и так идеальный день. Лучший день в моей жизни, и он навсегда таким останется. Что бы ни было.
Сикс с головой накрывает нас одеялом.
– Горжусь тобой, – говорит она. – Ты за весь вечер ни разу не выругался. И даже прозвище для Маттео не придумал. Я все ждала, что ты не выдержишь и ляпнешь что-нибудь про какие-нибудь соленые яйца.
Мне становится смешно.
– Мы здесь на целую неделю, еще успею.
Она целует мой подбородок. Мои губы. Мои…
Перечитываю только что набранный текст – вероятно, утром все удалю. Пока что работа над книгой идет именно в таком режиме: все написанное сегодня завтра летит в корзину.
