– Давай-ка вот этот попробуем. Читатель спрашивает:
Кэндис выжидательно смотрит в камеру – хочет, чтобы отвечала я. Откидываюсь на спинку стула, в раздумье скрестив руки на груди.
– Хочется надеяться, что нет, – вздыхаю я. – Но как говорится, «пиши о том, что знаешь». На самом деле я часто задаюсь вопросом, получалось ли бы у меня точнее передавать эмоции и чувства героев, если бы я сама прошла через все, о чем пишу. Полагаю, каждый автор так или иначе задумывается об этом.
– Несомненно, – вставляет Кэндис и читает дальше: –
Кэндис тут же кивает.
– О да, детка! Только что закончила книгу, где хоккеист влюбляется в своего агента. Ни за что бы не отказалась. А ты, Меган?
Я тоже киваю. Грязная интрижка с горячим парнем – почему бы и нет?
– Конечно. Что угодно, чтобы мои книги становились лучше.
Кэндис переходит к следующему вопросу. Мы отвечаем еще на четыре-пять, и она начинает закругляться. Думаю, она видит, что я не в духе. Обычно мы обмениваемся дружескими подколами, а сегодня ей приходится дергать меня и повторять вопросы – мои мысли где-то далеко.
Не знаю, в усталости дело или просто настроение неподходящее, я никак не могу сосредоточиться на эфире. Продолжаю думать о том, каково было бы на самом деле испытать все то, о чем пишу.
В последней моей книге у героини умирает двенадцатилетняя собака. Я изо всех сил старалась поставить себя на ее место – описать, что чувствует человек в подобной ситуации. Только вот я не очень-то люблю собак, и мне сложно представить эмоции персонажа, убитого горем после смерти питомца. Ну а так как писала я любовный роман, то, недолго думая, от траура быстренько перешла к отношениям между героиней и ветеринаром.
Собачники разнесли ту книгу в пух и прах. В отзывах писали, мол, сразу видно, что у автора никогда не было животных.
В новой книге должен быть любовный треугольник. И что, результат будет тот же? Читатели сразу поймут, что у меня никогда не было отношений с женатым мужчиной?
Я все еще прокручиваю в голове эти мысли, когда Кэндис начинает прощаться со зрителями. Пожелав всем спокойной ночи, закрываю ноутбук и гашу свет. Прежде чем уйти в спальню, на всякий случай проверяю, заперта ли дверь.
Надеюсь, завтра дела с книгой пойдут лучше. Хотя мой внутренний критик приложит максимум усилий, чтобы этому помешать.
Проснувшись, срываю с головы маску для сна.
Сердце бешено колотится.
Не знаю, что меня разбудило, видимо, какой-то очень громкий звук – спала я крепко.
И тут вдруг замечаю огни: красный и синий, они проникают в окно моей спальни, разбиваясь о стены.
Окно расположено за изголовьем кровати, и я подбираюсь ближе, чтобы выглянуть наружу. Судя по всему, полицейская машина стоит с противоположной стороны дома: спальня выходит на задний двор, так что я вижу лишь отсвет.
От громкого стука в дверь я вздрагиваю и тут же вылетаю из кровати.
Натянув халат, хватаю телефон. Стучат в переднюю дверь.
Смотрю на время – всего лишь полночь. Я спала не больше двух часов. Обычно я не ложусь так рано, особенно здесь, но в этот раз я больше сплю, чем работаю: прошло два дня с того нашего эфира, а с книгой я так и не продвинулась.
Включив свет на веранде, смотрю в глазок: в паре шагов от двери стоит полицейский. Вытянув шею, он оглядывается на патрульную машину, припаркованную на дороге прямо перед моим домиком. Фары и огни сирены горят так ярко, что не видно ничего, кроме силуэта полицейского.
Не снимая цепочку, отпираю замок и немного приоткрываю дверь.
Будучи писателем, я везде ищу подвох. Какая бы на человеке ни была форма, в моей голове сразу начинают роиться бесчисленные сюжетные повороты и в любой ситуации я представляю самое плохое. Как по мне, этот парень вполне мог прикинуться копом, чтобы втереться в доверие.
Услышав, как открывается дверь, полицейский поворачивается ко мне. Я толком даже не проснулась, да еще и свет глаза слепит, так что разглядеть его внимательно не получается. Однако сразу видно, что он не из тех копов, кто каждый день завтракает кофе с пончиками: высокий, мускулистый. Внезапно чувствую себя раздетой, стоя в одной ночной рубашке.
Понятия не имею, что ему нужно, однако где-то в глубине души благодарна за то, что он здесь, – теперь я знаю, как будет выглядеть секси-коп Кэм.
Полицейский показывает свой жетон, и я замечаю у него на безымянном пальце кольцо.
– Простите за беспокойство, мэм. Детектив Натаниел Сэйнт.
