— Я что-то про такое не слыхал, это для меня новость, ребята. Его что, — повернулся он к Оглоблину, — у нас собираются строить?
— Здравствуй — я ваша тетя! Ты что же, Венька, только на свет народился, что ли?
— Я же и сказываю: первый раз слышу.
Тут подал голос Петр Бродов:
— К примеру, я тоже про кирпичный ничего не знаю. У меня скот основное — корми, пои, дерьмо из-под него вывози, такая задача. А там хоть трава не расти — моя хата с краю.
Оглоблин все же побаивался Петра Бродова, потому промолчал — пошел он подальше, лучше десятой дорогой его обойти, нежели связываться с ним, подумал, видимо, Прокша Оглоблин.
Венька Малышев тоже затих, не поддержал разговора.
Так и стояли, курили, пока не подошел Матекин.
— Собрались? Ждите, председатель в поля уехал, вернется — поговорит с вами.
— А о чем хоть? — не терпелось знать Веньке Малышеву.
— О чем? А вам не объяснили разве? — в свою очередь спросил Матекин.
— Не-ет, — ответил за всех Малышев.
— Бригаду для строительства кирпичного завода комплектуют.
— А я при чем тут? — тотчас вскинулся Петр Бродов.
— Как — «при чем»? Раз вызвал тебя к себе Каширин, значит, ему тоже нужен.
— Я же скотник. У меня своя работа. Не-а, — резко возразил Петр Бродов, — не пойду на кирпичный, я не дурной пока — ломовать ни за грош.
— Как раз деньги-то, — подчеркнул Матекин, — там платить будут шальные. Это тебе кирпичный — не животноводческая ферма!
— А что на ферме, легко? — вдруг завелся Петр Бродов. — На ферме Парк культуры и отдыха, что ли? Да на ней так наломаешься, потом всю ночь иголки колют.
— В мозгах? — уточнил Оглоблин. Он, видимо, и сам того от себя не ожидал, просто так ляпнул — чего-то на ум взбрело.
— И в мозгах, — повторил следом Петр Бродов, не обращая внимания на подковыку.
Матекин это уловил, но сделал вид, будто ничего не слышал, вовремя задавил в себе смешок.
— Вот так-то, братцы мои кролики, — подытожил Петр Бродов, но уже без возражения, что его все же могут перевести из скотников в строительную бригаду; похоже, шальные деньги, какие предполагают платить на сооружении кирпичного завода, заставили его задуматься. «Деньги — это хорошо!» — решил Петр Бродов.
— К слову, — сообщил Матекин. — Вчера со станции часть оборудования уже перевезли.
— Вот даже как! — удивленно воскликнул Малышев. — Надо же, в Кирпилях завод будет!
— А что, разве это плохо? — спросил Прокша.
— А кто тебе сказал, что плохо? Наоборот: отлично! — Венька Малышев потер руку об руку, оживился. — Так, глядишь, наши Кирпили и районным центром скоро станут.
— Э-э-а, это ты загнул уже, — не согласился Оглоблин, приняв слова его всерьез.
Венька Малышев тут же оговорился:
— Ну ты, Прокша, ей-богу, аллегории не понимаешь.
— Какой-такой аллегории?
— Ага, — ехидно усмехнулся Петр Бродов, — какой, о чем ее едят, объясни Прокше, а то он и на самом деле не может раскусить.
— А ты, — уставился на того Оглоблин, — можешь?
— Я? — переспросил Бродов. — Мне что хрен, что редька — одна еда.
— При чем тут хрен и редька, — недовольно буркнул Оглоблин. — Тебя про эту самую спрашивают, как ее? — Он повернулся к Веньке Малышеву: — Ну?..
— Аллегорию.
— Во-во, про аллегорию. Ты знаешь, что это такое?
— Я не говорил, я и объяснять не желаю, — решительно отказался отвечать Петр Бродов, — Вон пусть Венька, это он траванул.
Мужики вопросительно посмотрели на того.
Венька молчал. Но вскоре признался:
— А черт его знает, пришло на язык — ляпнул.
На помощь поспешил Матекин, он и объяснил популярно, сказав, что это выражение какой-то мысли в чем-то конкретном. Ну, к примеру, добавил: Малышев сказал, будто наши Кирпили станут районным центром. Он тем самым хотел подчеркнуть, что со строительством кирпичного завода наше село укрупнится, поднимется его вес в масштабе всего нашего края, вот примерно это и можно назвать аллегорией.
Мужики, выслушав Матекина, посмеялись над Малышевым: дескать, слов ученых нахватался, а где, в каком месте их применять, не знает.
Тот возразил: ну как же не знает, когда в самую точку попал, и обратился за поддержкой к Матекину:
— Ну скажите, Дмитрий Иванович, я прав?
— Прав, прав, Веня, — поддакнул тот, улыбаясь, и направился в правление.
Мужики продолжали стоять, они ожидали восьми часов, когда с полей вернется председатель.
Вскоре подошел Ванька Чухлов. Он поздоровался. Петр Бродов сначала недовольно на него покосился, затем не выдержал затронул-таки:
— Мы то понятно, чего ждем, нас председатель вызвал, а тебе, Бес, что тут? Ты же, говорили, в совхозе истопником.
— Работал, — спокойно ответил Ванька. — А теперь вот в колхоз перехожу.
— В колхоз? Что ж такое? Или в совхозе мало платят?
— И в совхозе, и в колхозе деньги приработать можно, нужно только стараться.
Петру Бродову, видимо, Ванькины слова не понравились:
— А ты что ж, Бес, считаешь, мы деньги получаем, а не стараемся, да?
— Слушай, Петр, — взмолился Ванька, — помолчи хоть раз, не лезь ко мне. Тебя к председателю вызвали? Вот стой и жди его. А я тоже ждать буду.
— Что, молча? Вот так стоять и ждать? — Петр Бродов будто ничего не слышал.
— Да, молча.
— Интересно!..
