Екатерина Михайловна сначала хотела не подчиниться его приказу, но затем передумала: ей тоже будет удобнее продолжать разговор в таких тонах.
Она оделась не спеша.
Серж терпеливо ждал.
— Любимый ты мой!
Серж приблизился к Екатерине Михайловне, поцеловал ее.
— О, моя Катрин! — После того достал из кармана платочек и демонстративно протер свои губы.
Екатерина Михайловна, вздрогнув, вопросительно посмотрела на него:
— Что это значит?
— Сейчас, моя Катрин, все поймешь, — как бы немного угрожающе проговорил Серж. Он опять опустил руку в карман.
Екатерина Михайловна насторожилась.
— Что у тебя в кармане? — спросила она испуганно.
— У меня?
— Да, у тебя! Серж повеселел.
— Вошь на аркане! — воскликнул он, и его хохот понесся в разные стороны, и наверное, был услышан у подъезда, если там, конечно, в это время кто-то находился.
Екатерина Михайловна вздрогнула — слова эти она один раз уже где-то слышала. Но где?
И тут Серж неожиданно извлек из своего кармана пачку двадцатипятирублевок и небрежно бросил ее на стол, стоявший напротив.
— Вот, — подчеркнул он, — тебе, прекраснейшая моя Катрин, на аборт, достаточно?
— Вполне! — непроизвольно произнесла Екатерина Михайловна. Она, похоже, не прониклась еще тем, что произошло.
— А может, все-таки тебе этого много?
— Милый Серж, хоть один раз побудь настоящим мужчиной!
— А разве я им не был? Разве полчаса назад тебе со мной не было хорошо?
— Настоящий мужчина не только тот, который хорош в постели, — коротко объяснила Сержу Екатерина Михайловна, — настоящий мужчина должен быть еще и немножечко рыцарем в жизни!
Серж недовольно хмыкнул:
— Это, милая Катрин, только бывает в старинных романах, на самом же деле…
— …на самом деле, — вставила Екатерина Михайловна, — в жизни одни подлецы! Ты как раз их представитель!
— Я же сразу сказал, — тотчас торжественно воскликнул Серж, — что ты, моя Катрин, очень переменилась, и не в лучшую сторону!
Екатерина Михайловна опустила голову.
— Возможно, — сказала она спокойно, стараясь, по-видимому, как-то себя сдержать. — Но и ты, мой Серж, тоже резко переменился.
— Почему? Где тому доказательства? Неправда! Я каким был, таким и остался!
— Откуда у тебя такие большие деньги, Серж? Раньше их не было.
— Откуда? — Серж на мгновение замялся. — От верблюда, моя величественная Катрин!
— Не паясничай, Серж. Отвечай, будь до конца мужчиной, если уж себя таковым считаешь.
Серж опять потянул:
— В одном из районных дэка мы сварганили вертящуюся сцену, нам за нее прилично заплатили.
— А я-то думаю, ломаю голову, почему тебя нет и нет. А вы, оказывается, где-то там сцену делали. Ну-ну.
— Довольно, Катрин, успокойся! — пошел как бы на примирение Серж. — Я действительно скучал по тебе, я жил там, а мои мысли, тело были только с тобой, моя Катрин!
— Что-то я, милый Серж, этого не ощущала, — безо всякого настроения заметила Екатерина Михайловна.
— Очень жаль тогда. А я верил, я так надеялся… — Серж не договорил — в прихожей зазвонил звонок.
— Это, Зося, наверное, — тоже уже почти успокаиваясь, проронила Екатерина Михайловна и тому звонку обрадовалась — давно с ней не случалось такого, а может, вообще никогда.
Она прошла в прихожую и открыла дверь. И изумилась, увидев вместо Зоси следователя прокуратуры Ивана Феоктистовича Стрельцова.
— Иван Феоктистович?!
— Собственной персоной, Екатерина Михайловна. — Рядом с ним стояли еще двое.
— Что вы хотели? Вы извините, конечно, но все так неожиданно…
— Мы всегда неожиданно, Екатерина Михайловна, у нас работа такая. — На лице следователя играла самодовольная улыбка.
Вот, все начинается по очередному кругу, подумалось Екатерине Михайловне. И вправду она не выдержит!
— И все-таки, вы что хотели, Иван Феоктистович?
— Мы ищем Серова, Екатерина Михайловна.
— Серова?
— Серова.
— Какого Серова?
— Обыкновенного. О котором шла речь в прокуратуре.
— А разве у вас мы про него говорили?
— Про кого же еще, Екатерина Михайловна?
— Про Спирина, Иван Феоктистович.
— Верно, и про Спирина. У вас память хорошая, Екатерина Михайловна.
— Спасибо, не жалуюсь.
— На что же жалуетесь?
— Иван Феоктистович!..
— Кхм, кхм!
— Простите.
— Вот так, Екатерина Михайловна! — Следователь оглянулся, подал какой-то знак одному из стоявших рядом. Тот быстро ушел. — Так вот, Екатерина Михайловна, — продолжил после этого следователь, — вы правы, мы тогда вспоминали с вами и Спирина, но нам нужен сегодня не он, а Серов.
— Какой Серов? Почему, Иван Феоктистович, вы ищете у меня Серова? У меня его просто нет и не может быть!
— А кто же у вас есть, Екатерина Михайловна? — очень даже спокойно, присуще работнику прокуратуры, и следователю в частности, уточнил Стрельцов.
Екатерина Михайловна на мгновение замешкалась:
— У меня? Кто?
— Да, у вас.
— Простите, Иван Феоктистович, но… я женщина, и у меня…
— Понимаю, понимаю, Екатерина Михайловна, однако у нас с вами работа, верно? Итак, кто у вас?
— С-серж, — дрожаще выдавила из себя Екатерина Михайловна.
Следователь задумался, однако тут же оживился:
— Ага, Серж. Машинист театральной сцены, так?
Вот так да! Екатерина Михайловна и дар речи потеряла.
