— Тут вот какое дело, Дымченко… — Молодой командир взглянул на девушку с сомнением и вроде бы даже как-то смущённо. Хотя какое в данном случае может быть смущение — она, как и все остальные, обязана выполнять его приказы не обсуждая. В чём же сейчас состоит затруднение?
Однако, когда он выразил свою просьбу — да, даже так, не приказ, а именно просьбу, — Юлька, действительно, несколько удивилась, но и обрадовалась в глубине души.
— Вы ведь у нас штатный психолог, правильно?
— Так точно.
— Так вот, эта работа в какой-то мере и требует психологического подхода. Видите ли, нам нужны высокоточные стрелки. И нужен снайпер-инструктор, чтобы их подготовить. Есть мнение, что вы справитесь с этим лучше всего.
— Я? — растерялась польщённая Юлька. — То есть… да, конечно, я готова.
Будь она до сих пор гражданской, уже засыпала бы командира вопросами: почему именно она, неужели не нашлось никого опытнее, как надолго это, почему сообщается в частной беседе… Но приказы не обсуждаются, и все эти вопросы излишни.
— Это не приказ, Дымченко, считайте это личной просьбой, — будто прочитал её мысли командир. — Вы даже можете отказаться, если хотите. Но я не думаю, что вы не захотите сделать для нашей победы то, что от вас зависит.
В этом он попал в точку. Всё это время, уйдя на должность психолога, Юлька терзалась мыслью, что занимается полной ерундой, в то время как могла бы найти себе лучшее применение.
— Я не отказываюсь, — негромко сказала она.
— Прекрасно, я почему-то так и думал. И ещё… Разглашать этого не следует. Формально вы продолжаете у нас числиться психологом. Вы меня понимаете?
Юля кивнула.
Их было несколько человек. Некоторые старше Юли. Но все смотрели на хрупкую девушку с уважением и ловили каждое её слово. Это льстило, но в то же время и давило изрядным грузом ответственности. Сумеет ли она натренировать этих бойцов так, чтобы они стали отличными стрелками? Вдруг что-то упустит, не сумеет объяснить? А ошибки здесь, мягко говоря, очень нежелательны, следует уделять внимание любой мелочи — от этого зависит жизнь.
Но, как ни странно, за этими тренировками дни проходили за днями, и Юля чувствовала, что у неё получается, она находит нужные слова для объяснений, нужные действия, нужный тон. Её ученики смотрят на неё, как на профессионала. Да им девушка-снайпер, собственно, и является — и до сих пор сама этого не осознаёт до конца. А потому и не думает об этом лишний раз. Просто учит тому, что умеет сама. Передаёт знания, навыки, опыт. Не жалко.
Это же для победы. Для их победы.
Она уже не первый день слышала эти разговоры. Разговоры ходили среди её учеников, сослуживцев, витали по коридорам "располаги", в столовой, на стрельбищах… Только на передовой их не было, но там не до того. А Юлия там снова бывала — в качестве эксперта-наблюдателя. В боях не участвовала и с этим не спорила, хотя и бывало иногда досадно. Но кто она такая, чтобы спорить и тешить собственное самолюбие? Решили "сверху", что женщинам не место на боевых, — значит, не место.
Но разговоры продолжали ходить, и их Юлька уже не могла оставить без внимания. А были эти разговоры о приближающихся испытаниях на право ношения оливкового берета разведчика.
Оливковый берет, по сравнению с тем же, например, голубым у десантников или чёрным у морпехов, был менее известен и потому более загадочным и вызывающим интерес. Многие знают, что если идёт, например, человек в голубом берете — это воздушный десантник, "вэдэвэшник", о которых, например, Юля Дымченко, ещё не будучи в армии, знала, в основном, что они ныряют в фонтаны 2 августа, и вообще в этот день лучше по городу лишний раз не шастать. Если человек в чёрном берете — это морской пехотинец, омоновец или представитель танковых войск. Если в оранжевом — служащий МЧС.
Оливковый берет же, по сравнению с упомянутыми, был гораздо менее на слуху, о нём знали, как правило, только те, кто "в теме". Он являлся частью военной униформы Росгвардии. До 2016 года его носили представители внутренних войск МВД России и спецназа 12-го ГУ Минобороны России. Эти войска осуществляют деятельность по обеспечению внутренней и общественной безопасности России от различного рода противоправных посягательств.
О тех, кто носит оливковые береты, известно очень мало, поскольку информация об их деятельности засекречена. Ношение оливковых беретов является большой честью и гордостью для их обладателей, и нужно приложить много усилий, чтобы заслужить право на их обладание.
И вот здесь, в их молодой Республике, будут проводиться такие испытания!
Юлька прислушивалась между делом — так, будто её это не касалось, но знала, что уже не сможет спокойно пройти мимо этой информации.
— Дымченко, вот что тебе неймётся? Ведь тебя же не увольняют, в конце концов! Сиди на непыльной должности, служи себе… Вот зачем тебе это, можешь объяснить?
