Холл Дворца культуры был таким же, как и само здание — неуютным и каким-то заброшенным, будто сюда уже давно никто не приходил. Однако стоило "Философу" войти в помещение, как навстречу из темноты выдвинулась внушительная фигура в камуфляже.
— Куды?
Малость офигевший от неожиданности (хотя и чисто внешне, ведь разведчик обязан быть готов к любому повороту событий) Игорь не мог отвести взгляда от укороченного автомата АКС-74У в руках охранника. На рукаве, не скрываясь, выделялась нашивка батальона "Азов".
Хороши детские спортивные секции!
Рука уже непроизвольно тянулась к "Стечкину" на бедре, но Игорь сдержался и принял как можно более простоватый вид. Кстати, пистолет оставался его единственным оружием: в Мариуполе никого не удивишь нелегальным "короткостволом". Незаконно — это да, но на такие мелкие проступки обычно закрывали глаза. Нравы в приморском портовом городе царили волчьи…
— Так я… той… — произнёс он нерешительно, копируя интонацию и манеру говорить юного "азовца" из села Малый Кобелячок. — Сына записать до вас хотел. Де мне пройти?
Суржик из Центральной Украины в его исполнении органично сплёлся с характерным мариупольским говором, и из взгляда охранника исчезла настороженность, из подозрительного тон охранника стал презрительным.
— Туды проходь, — махнул он рукой прямо по длинному коридору. — В конце дверь. Сам у себя, с ним и побалакаете.
Интересно, что ж здесь за "сам", думал Игорь, шагая в указанном направлении. И ещё подумалось, что будь он настоящим отцом, желающим записать куда-нибудь сына-подростка, уже очень напрягся бы, встретив в холле такую "охрану". Интересно, как относятся ко всему этому мариупольцы? Неужели им не страшно за своих детей?
Кстати, вот заодно и выяснит, много ли здесь учеников, пользуется ли секция спросом. И посмотрит на эти "занятия". Ведь не может же быть это запрещено. Или может?
Впрочем, в этом городе сейчас может быть всё, что угодно.
Первым "Философу" бросился в глаза недавний пассажир автобуса, выброшенный оттуда с позором. Впечатление складывалось такое, что до его прихода этот человек слезливо жаловался тому, кто сидел за массивным дубовым столом. На этот стол Игорь взглянул с невольным уважением — ему показалось, что это единственная крепкая вещь в этом ветхом здании, и если сюда вдруг попадёт снаряд, целым останется именно он.
Впрочем, что это он вдруг задумался о снарядах?..
Человек, сидевший за столом, бросил на нежданного посетителя недовольный взгляд.
— Вам что?
— Я это… сына записать на единоборства… — не выходя из роли простоватого обывателя, пояснил "Философ".
— Ах, вы об этом. — Человек за столом ощутимо расслабился, будто к нему могли приходить и по другим, гораздо менее приятным делам. Кивнул собеседнику: — Ну-ка, выйди.
— Так шо я тут, посторонний… — попробовал было возмутиться тот, но что-то во взгляде неприятных скользко-водянистых глаз "самого" (ибо это был, по-видимому, он) заставило его умолкнуть и подчиниться. Проходя в дверь мимо Игоря, он, однако, не забыл окинуть его пренебрежительным взглядом, не догадываясь, что Игорь совсем недавно стал свидетелем его позора.
"Ни во что не ставят местных, гады, — отметил про себя Полёвкин. — А ведь уже попало тебе сегодня. А скоро вам всем мало не покажется…"
Оставшись с Игорем наедине, хозяин кабинета небрежно кивнул ему на освободившийся стул. "Философ" неловко присел на краешек, всячески разыгрывая робость человека, впервые оказавшегося в незнакомом месте. Главное, с этим не переборщить — сидящий напротив человек отнюдь не производил впечатление глупца. Да он, видимо, и не глуп, если всё, что они слышали о таких вот "школах" и "секциях" в Мариуполе, — правда. Неглуп и опасен.
— Сколько лет сыну?
— Десять, — навскидку сказал Игорь и угадал — собеседник удовлетворительно кивнул.
— Годится. Маловат, правда, но они сейчас быстро взрослеют.
От внимательного разведчика не укрылся московский говор "самого", но он не стал заострять на этом внимание, только отложил в уголке памяти. Пригодится.
— Ой, быстро, — согласился он сварливо-ноющим голосом заботливого, но несколько недалёкого папаши, которого очень волнует, чтобы сын "не болтался по улицам без дела". — Только вчера пешком под стол ходил, а сегодня уже и не слушается, и отец для него не авторитет. Знаете, какие они сейчас — каждый день новые выбрыки[36]. Ты, говорит, ничего не понимаешь…
— Ну, ладно-ладно, — поморщился руководитель секции, быстро устав от "откровений" вошедшего в роль Полёвкина. — Здесь у него будут авторитеты. И для "выбрыков" времени не будет, поверьте.
"Философ" навострил уши при утверждении насчёт здешних авторитетов для сына и решил уделить данной теме внимание в разговоре.
— Вот, ему, знаете, твёрдая рука нужна. Ну и шоб же ж за отца не забывал, слушался. Чем во дворе себе авторитетов найдёт, босяков каких-то, то лучше здесь…
— Об этом не беспокойтесь, — серьёзно заверил его человек с московским говором. — У нас лучшие тренеры. И достаточно строгие. Так что с мотивацией у вашего сына будет всё в порядке.
