Водитель машины с погнутым передним багажником поплелся к нему и грюкнул крышкой, пытаясь ее закрыть. Она не поддалась. Все затаили дыхание. Он попробовал еще раз, уже сильнее, но она опять открылась. Таксист угрюмо посмотрел вокруг и еще раз хорошенько грюкнул капотом, после чего тот благоразумно остался закрытым.
Все с облегчением вздохнули.
Мистер Злюка в синем костюме промаршировал к своему такси, на ходу задев Мэтта плечом.
— Тебе крупно повезло, что я тебе не дал в морду, приятель, — прошипел он сквозь сжатые зубы, как злодеи из пантомим.
— Мне? — сказал Мэтт.
— Тебе! — мужчина ткнул ему в грудь пальцем и пошел дальше вдоль дороги.
— Почему мне? — закричал ему Мэтт, когда тот был уже отошел на достаточное расстояние и вряд ли бы вернулся.
Водитель такси смиренно поплелся за мужчиной, они оба сели в машину, которая с сильным лязгающим шумом, окутанная клубами дыма, потихоньку вклинилась в движение и скрылась в ночи.
Мэтт потер руки, чтобы согреться.
— Остались только мы, — весело сказал он.
— Залезайте внутрь, — скомандовал водитель такси.
Холли молча скользнула в машину, Мэтт последовал за ней, отряхнув снег с волос.
— Тебе повезло, что
Мэтт сидел молча, оскорбившись на незаслуженные обвинения. Проносившиеся мимо машины ослепляли фарами через заснеженное окно. Водитель удобно устроился на своем сиденье с накидкой из деревянных шариков и поправил свой кожаный шлем летчика. Тут передняя машина отъехала, прихватив с собой их бампер, который тащился по дороге со звуками, какие мог издавать попугай под пытками.
Водитель огляделся с открытым ртом.
— Поезжай уже, давай, — холодно приказал Мэтт.
Бог тому свидетель, он должен сегодня попасть на свадьбу Марты, даже если это будет последнее, что он сделает.
Таксист переключил ручку передач, отпустил ручной тормоз и взглянул в зеркало дальнего вида, предположительно, чтобы проверить, что никто не милуется. Мэтт рискнул мельком взглянуть на Холли, которая сидела в углу со свирепым выражением лица — ее лучше было не трогать.
Таксист повернул ключ зажигания. Клац. Тишина. Он попробовал еще раз. Клац. Тишина. Клац. Тишина. Клац. Клац. Клац. Тишина. Тишина. Тишина. Он развернулся на сиденье и вопросительно посмотрел на Мэтта. А что тот мог сказать? Что он мог сказать, кроме того, что в машине было жизни не больше, чем в гвозде в двери?
Юбка Марты была задрана выше талии, великолепный газовый шлейф мок в соусе для гигантских креветок, а зад практически сидел в соуснице. Брюки Глена болтались у щиколоток. Парочка издавала звуки, которые можно услышать лишь в низкопробных порнофильмах 60-х. Фата Марты, несмотря на интенсивность их телодвижений, все еще была на своем месте. Беатрис потрудилась на славу.
Джози смотрела как завороженная. От изумления у нее открылся рот, мило вывалился язык, глаза вылезли из орбит то ли как у рака, то ли как у мультяшного героя. Марта и Глен были настолько поглощены друг другом, что даже не заметили ее появления. А ведь на ее месте вполне мог оказаться Джек! Что было бы, если бы зашел он? Как оценил бы все неистовство их совокупительного акта? Как бы Марта выкрутилась из этой ситуации? Хотя выкручиваться она умела будь здоров.
Странно было стать свидетелем проявления такой бешеной страсти. Забывал ли когда-нибудь Дэмиен обо всем на свете ради нее? Отдавалась ли она когда-нибудь страсти до головокружения, до потери чувств, до самозабвения, особенно при более чем сомнительных, если не сказать — опасных обстоятельствах? Если такое и случалось, то она этого не помнила. А раз не помнила, то и вспоминать, видимо, было нечего.
Комната внешне совсем не изменилась. В ней было все так же жарко и душно, но атмосфера с каждой минутой накалялась все больше. Блюда из бекона, которыми возмущался Джек, заплыли жиром; на комоде лежала полуоткрытая косметичка Марты; вмятины от ног Фелисии все еще виднелись на подушках, куда она поставила их на пару минут, чтобы хоть немного облегчить пульсирующую боль в пальцах. Почему они не занимались любовью на кушетке? Наверняка это было бы удобнее, чем сидеть в тарелке с креветочным соусом…
