Мы стали свидетелями, как она без труда осуществила новое требование, и начали намеренно составлять слова с орфографическими ошибками, которые Бланш замечала и исправляла, но это задание ей, похоже, не нравилось. Она начала рычать и поскуливать. Тогда мы, вознаградив ее куском пирога, позволили ей удалиться для отдыха в угол комнаты, а место ее на низком столе заняла Лида.
– Ну, Лида, давай-ка проверим, хорошо ли ты понимаешь, что такое деление, – обратился к ней хозяин. – Вот у тебя, к примеру, есть десять кусков сахара, и тебе повстречалось десять прусских псов[9]. Сколько кусков сахара ты, собака-француженка, дашь этим десяти пруссакам?
Лида самым решительным образом выдвинула вперед карточку, на которой написан был ноль.
– А если я тебя попрошу поделиться сахаром со мной? – задал новый вопрос хозяин. – Сколько кусков отдашь?
Лида, взяв в зубы цифру пять, самым услужливым образом вручила ее ему».
– Ух ты! Вот умная! Даже Санчо такого не может! – признался Бен, вынужденный смириться с тем, что французская собаченция обошла его дорогого друга.
– Ну, Санчо достаточно молод, чтобы еще многому научиться, – успокоила его мисс Селия. – Так я продолжу читать?
Вопрос был задан на всякий случай, так как она прекрасно видела, с каким увлечением ее слушают, пусть даже Бетти и занималась упоенно куклой-младенцем, а Бэб собирала пазл.
– О да! Читайте! Что они там еще делали?
«Усевшись на кресла друг против друга, собаки стали играть в домино, – продолжила чтение молодая леди. – Они дотрагивались носом до костяшек, которые выбирали для очередного хода, а ходил за них хозяин, комментируя присутствующим, как идут дела у соперниц. Лида проиграла и, страдая от поражения, спряталась под диван, а Бланш на столе обложили игральными картами. Хозяин, взяв в руки еще одну колоду, предлагал нам по очереди выбирать из нее карты, затем спрашивал у собаки, что именно каждый из нас выбрал, и она из своей колоды на столе безошибочно выхватывала зубами правильную.
Наконец меня попросили отправиться в соседнюю комнату, поставить там на пол лампу, окружить ее картами и оставить дверь приоткрытой, после чего Бланш тихо шепнули на ухо название карты, которую она из соседней комнаты и принесла, доказав, что прекрасно их различает. А потом Лида проделывала такие головоломные трюки с цифрами, какие иному человеку оказались бы не по разуму. И сколько я ни приглядывался – ни единого знака со стороны дрессировщика. Возможно, что-нибудь пряталось в интонациях его голоса, однако ни руками, ни головой он подсказок собакам не делал».
– Там еще говорится, – добавила уже от себя мисс Селия, – что дрессировка собаки для выступления требует ежедневных занятий с ней в течение восемнадцати месяцев и лучшее время занятий, как ты говорил нам, Бен, ночью. Увы, хозяин этих двух занимательных пуделей вскорости умер, жена его не умела ни обращаться с ними, ни выступать, и они были кому-то проданы.
– Хотелось бы мне их увидеть и узнать, как их обучали, – вздохнул Бен. – Санчо, придется тебе теперь поработать, нельзя нам с тобой оказаться хуже этих французских собак. – И Бен так сурово погрозил пуделю пальцем, что тот, распластавшись у его ног, зарыл морду в передние лапы, как если бы в чем-нибудь провинился. – А картинка с этими умными маленькими пуделями там есть? – спросил мальчик, не отрывая взгляда от книги, которая так и осталась лежать на столе раскрытой возле мисс Селии.
– Нет, – ответила она. – Но есть изображения других забавных существ и смешные истории про лошадей, которые несомненно тебе понравятся.
И она специально для него перевернула страницу, хотя ни ему, ни ей в тот момент было еще невдомек, насколько целительным утешением Бену послужит очаровательная книга мистера Хамертона «Главы о животных», когда настанет ему пора утешиться в горе, которое подобралось к нему уже совсем близко.
– Спасибо, мэм. Отличная книга. Особенно картинки. Только вот на этих бедняг смотреть мне невыносимо.
Бен со страдальческим видом разглядывал изящную гравюру, запечатлевшую двух лошадей. Они лежали на поле боя. Одна уже ничего не чувствовала. Другая, подняв голову, словно посылала последний привет товарищам, которые удалялись галопом прочь в клубах пыли.
– И хоть бы кто-то остановился, так ведь нет, – осуждающе произнес мальчик, переворачивая страницу назад, чтобы полюбоваться жизнерадостной сценой с тремя счастливыми лошадьми, которые, стоя по колено в траве на лугу, склонились попить прозрачной воды из широкого ручья. – Правда, вон тот, вороной, особо красивый? Прямо вижу, как грива его развевается на ветру. Эх, проскакать бы по тому лугу на всех троих сразу. – И Бен закачался на стуле, похоже в воображении уже это и делая.
– Скачи на Лите по моему полю когда захочешь. Ей это понравится. Только следующей недели дождись, когда Торни доставят мужское седло, – сказала мисс Селия, очень довольная, что Бену понравилась книга, и полностью разделявшая его любовь к лошадям.
