– Это не Санчо, а что-то старое, грязное и коричневое, – запинаясь, пролепетала Бэб, когда пес на мгновение возник в поле ее зрения, а потом тут же с довольным урчанием вновь зарылся в пиджак Бена, словно в нору, из которой хотел вытащить сурка.
Тут Торни начал рассказывать чудесную историю обретения Санчо, Бетти то и дело перебивала его своими дополнениями и уточнениями, а Бэб и ма слушали затаив дыхание, в то время как булочки на кухне превращались в уголь – до булочек ли кому-то было?
– Ягненочек мой драгоценный, да как у тебя только смелости-то хватило! – воскликнула миссис Мосс, обнимая со смесью страха и восхищения свою героическую младшую дочь.
– У меня бы тоже хватило. И я наподдала бы еще этим мерзким мальчишкам, – задиристо объявила Бэб, с сожалением сознавая, что этот шанс для нее навсегда упущен.
– А кто отрезал ему хвост? – угрожающе спросил Бен, когда в очередной раз вынырнул на поверхность.
– Видимо, тот негодяй, который его украл и по которому плачет виселица, – гневно произнес Торни.
– Если поймаю его когда-нибудь, отрежу нос, – с такой свирепостью пообещал Бен, что Санчо разразился грозным лаем.
Но это была лишь мгновенная вспышка праведного гнева на фоне огромной радости, и вскоре раскрасневшийся, пыльный и тяжело пыхтящий от возни со своим любимцем Бен снова стал совершенно счастливым.
Ну а неизвестному негодяю, который сотворил такое с псом, сильно повезло, что он не оказался в этот момент поблизости. Сложись по-другому, ему бы точно несдобровать. Даже нежная Бетти насупилась, едва речь зашла об утрате хвоста у Санчо. Бэб и вовсе потрясала грозно взбивалкой. А миссис Мосс негодующе проговорила, что так поступать хуже некуда.
Возвратившийся странник переходил из рук в руки, получая от каждого щедрую долю приветствий. Затем Торни принялся вновь излагать всю историю с начала и до конца. Бен, слушая, не сводил глаз с вкусившего столько страданий пса, а когда Торни умолк, повернулся к маленькой героине, положил ее руку вместе со своей на голову Санчо и с чувством проговорил:
– Бетти Мосс, я никогда не забуду того, что ты сделала. С этой минуты половина Санчо принадлежит тебе. А если я вдруг умру, он станет твоим целиком.
И Бен скрепил драгоценный дар поцелуем в обе пухлые щечки.
Синие глаза Бетти, потрясенной щедростью завещателя, наполнились слезами, которые обязательно бы потекли по ее щекам, не предоставь ей вовремя вежливый Санчо в качестве носового платка свой язык. Она рассмеялась, и слезы иссякли.
– А я теперь собираюсь играть со всеми бешеными собаками, которых смогу найти. Может, тогда покажусь людям тоже умной и они начнут мне дарить что-нибудь хорошее, – всех огорошив, угрожающе проговорила Бэб.
– Не горюй, Бэб. Я теперь совсем прощаю тебя. И готов одалживать тебе свою половину Санчо, как только захочешь. – Бен теперь был готов примириться со всем человечеством, включая некоторых прилипчивых девчонок.
– Пойдемте скорее покажем его Селии, – заторопился Торни, которому не терпелось вновь пережить момент славы.
– По-моему, его надо сперва хорошенько помыть. Он, бедняга, ужасно выглядит, – посоветовала миссис Мосс и, вдруг вспомнив про булочки, ринулась в дом.
– Его придется много раз мыть, прежде чем эта мерзкая краска сойдет. Видите, у него даже кожа вся в коричневых пятнах. Ничего, скоро он у нас опять побелеет. И кудри отрастут. Станет совсем как прежде, кроме… – И, не в силах договорить, Бен осекся.
Девочки тут же начали причитать по поводу великолепной кисточки, которая никогда уже не зареет на ветерке, а Торни сказал:
– Я куплю ему новую. А теперь построились, и марш красивым строем вперед!
Отдав эту жизнерадостную команду, он посадил Бетти себе на плечо и зашагал, насвистывая мелодию марша «Идет победитель». Бен в обнимку с Санчо последовали за ними, а замыкала шествие Бэб, колотя по кастрюльке взбивалкой для яиц.
После переполоха, поднятого пропажей Санчо, легко догадаться о степени живости и сочувствия, с коими было воспринято его чудесное возвращение всеми, кто узнал, сколь много ему пришлось претерпеть. Несколько дней подряд пес регулярно принимал визиты любопытствующих мальчиков и сердобольных девочек, которым предоставлялось право увидеть его и посокрушаться из-за отсутствия прекрасного хвоста. Санчо, устроившись на подстилке в каретном сарае, держался с дружелюбным достоинством, задумчиво поглядывал на гостей и терпеливо сносил их бурные ласки, а Торни и Бен в это время излагали им животрепещущую историю его исчезновения и появления, хотя Санчо, заговори он вдруг, рассказал бы гораздо больше о своих злоключениях и побеге из плена, быть может, на волосок от гибели. Но, увы, он был нем, и драма, им пережитая за последний месяц, так для всех и осталась тайной.
