Больше до вечера пятницы ничего не происходит. В тот день Джону удается вырваться с работы на час раньше, и, вернувшись домой, он застает там Майкрофта. Шерлок нормально одет и производит впечатление человека, который как минимум попытался вернуться к нормальной жизни. Джон понятия не имеет, есть ли в том заслуга именно Холмса-старшего, но если уж и случилось такое чудо, он примет его без вопросов. Он замирает, не зная, стоит ли ему что-то сказать, или лучше просто подняться к себе. Особенно, учитывая тот факт, что братья, не отрываясь, молча смотрят друг на друга. Одной рукой Шерлок небрежно и лениво обхватил скрипку, зажатый в другой смычок с силой упирается в подлокотник, согнут до рискованного предела. Майкрофт подался вперед, как будто пытаясь в чем-то убедить брата.
- Мне бы очень не хотелось расставаться на дурной ноте, Шерлок, - осторожно произносит он, и голос его почти по-человечески дрожит.
Шерлок долго смотрит на брата поверх скрипки.
- Значит, не будем, - наконец произносит он с некоторой неохотой.
На секунду на лице Майкрофта мелькает и тут же исчезает в никуда тень изумления. Решив, по-видимому, дальше не испытывать судьбу, Холмс-старший поднимается с кресла так легко, словно мягкое сиденье ему в этом ни капли не помеха, протягивает руку Джону, и тот пожимает ее, не успев подумать, что такое действие по отношению к кому-то, с завидной регулярностью занимающему его кресло, несколько странно. С другой стороны, Майкрофт всегда был излишне формален.
- Всегда рад вас видеть, Джон, - произносит он, и странным образом это звучит одновременно сухо и искренне. Закончив рукопожатие, он улыбается. Не в той обычной безучастной и приличествующей случаю манере, но слегка неровно и неуверенно. Привычку улыбаться именно так политики старательно пытаются искоренить всю жизнь: слишком уж чистосердечным выходит результат. Джон смотрит ему вслед, и ему кажется, он что-то упустил. От Шерлока не последовало ни раздраженного взгляда, ни намека на оскорбление. Он тоже просто смотрит на дверной проем, пока внизу не хлопает входная дверь.
Заваривая чай, Джон решает упомянуть об этой странности, потому что не может избавиться от впечатления, что иногда дело только в нем самом. Кажется, вокруг Шерлока по умолчанию должно твориться какое-то безумие.
- Это с ним сегодня что-то не так, или со мной? – рука с чайником нерешительно замирает над двумя кружками.
- Ты вечно обвиняешь его в каких-то замыслах, - замечает Шерлок и осторожно, как маленького ребенка, устраивает у себя на коленях ноутбук.
- Ну не в лицо же, - отвечает Джон. – Кроме того, если он и ведет себя непонятно, то это нормальная Холмсовская странность, что-то в духе Майкрофта. А сегодня он был по-обычному, по-человечески странным, и это напрягает.
- Не присущая Холмсам от рождения странность, - хмыкает Шерлок. – Кажется, моих навыков недостаточно для расследования этой загадки.
Первая почти-шутка за много дней. И это хороший знак, разве нет?
- Забавно, - бросает Джон через плечо. – Но, если серьезно, у нас же не предвидится войны или вторжения инопланетян? Мне точно ничего не нужно знать?
Если это второе, Джон точно предпочел бы знать это заранее. Инопланетное вторжение – не та вещь, о которой хочется узнать пост-фактум.
Повисает долгая пауза, и Джон уверен, что друг даже дыхание затаил.
- Нет, ничего такого, - наконец произносит Шерлок, и это настолько очевидная ложь, что способность произнести ее спокойно поражает.
Джон смотрит на чайник и стоит, нахмурившись, пока сзади не раздается перестук клавиш: Шерлок что-то печатает.
*****
Шерлок по-прежнему ведет себя несколько странно, но хотя бы не настолько, как раньше. Этого вполне достаточно, чтобы Джон прекратил волноваться, но не задаваться вопросом, в чем дело, он не может. На чем бы Шерлок ни зациклился тогда, совершенно ясно – он все еще бьется над этим, крутит в голове так и эдак. Он не забросил, а может, просто не смог забросить этот вопрос.
Джон уже начал привыкать к молчанию, к раздраженным метаниям туда-сюда и к вспышкам ярости. Он прекрасно понимает, что привыкать к такому – плохой признак, и беспокоится о Шерлоке, ведь тот слишком отличается от других людей. Иногда ему хочется понять, как именно другу удается работать, потому что тогда он сможет помочь. Способность помочь всегда давала ему чувство уверенности.
- Мне нужно пройтись, - заявляет Шерлок чересчур громко и как-то официально. Как будто сообщает о своих намерениях целой аудитории, хотя перед ним только Джон.
Тот смотрит на друга поверх газеты.
- Составить тебе компанию?
- Нет, - тихо, но жестко отказывается Шерлок. – Нет, оставайся дома.
Джон только и успевает бросить еще один озадаченный взгляд на друга, прежде чем тот выходит, и снаружи раздаются странно медленные, нерешительные шаги по ступенькам. Хлопает входная дверь. С каждой минутой Джон хмурится все сильнее.
