- Я не хотел уничтожить все, уничтожить нас. Я не хотел… Были приняты все меры, вероятность катастрофы была астрономически ничтожна. Я бы… Я бы все прекратил, если бы знал, к чему это приведет.
Джон уверен, что это – голос человека, который прекрасно знает, что ему только и осталось, что лгать самому себе.
- Один шанс на миллиард. Я мог бы повторить эксперимент хоть тысячу раз, хоть миллион, и не получить этого события. Не было бы… Боже, прости меня.
В тишине слышно быстрое, рваное дыхание, а затем какой-то шорох и скрежет, и Джон не может определить, что это. Быть может, Райан вытаскивает из ящика какой-то прибор.
А затем в мозгу что-то щелкает, и Джон понимает, что именно слышит.
Неопытные руки заряжают пистолет.
Мертвая тишина. Джон задерживает дыхание.
Выстрел кажется куда громче, чем это возможно. Хлесткий, звонкий и такой неправильный.
- Гос-споди, - выдыхает Джон.
Дальше на пленке записана тишина. Через какое-то время в нее вторгается тихое «кап, кап, кап». Джон пытается и не может понять, что это такое.
А потом все встает на свои места.
Щелчок кнопки «стоп» кажется Джону слишком тихим. Он сидит над коробкой, согнувшись, сжав кулаки, и смотрит на диктофон, качая головой. Это какое-то безумие. Полное, абсолютное безумие. Сама мысль о том, что кто-то… что это в принципе возможно, что можно совершить такое, довести до таких последствий… До конца всего чертового… Джона трясет, он сам не понимает, почему… хотя… Да к черту все, он прекрасно понимает. Его трясет потому, что он в это верит. Верит, и теперь его выворачивает наизнанку. Ведь все, что сделал Шерлок, имеет смысл, только если он сам верит, что это – правда.
Если Шерлок верит, что это правда…
Всего этого слишком много, чтобы пытаться обдумать, слишком много, чтобы осознать. Джон весь взмок, пульс подскочил – тело настаивает хоть на каких-то действиях. Но что тут можно поделать, Джон понятия не имеет.
Он перематывает пленку на начало, сам не зная, зачем. Просто перематывает, и все. Прослушивать запись еще раз он точно не хочет. Все, чего он хочет – убрать ее подальше, забыть, что ее слушал, вообще забыть о ее существовании. Но это невозможно. Коробку он оставляет на столе, не потрудившись убрать в нее содержимое: папки, диски, записи… Шерлок точно хотел, чтобы он ее нашел и просмотрел все, что там есть, и, вернувшись, он точно не упустит того, что так и было. А Джон твердо намерен спросить, почему он ничего ему не рассказал. Почему не рассказал никому. Почему никто не в курсе того, что происходит.
Какая-то часть Джона в бешенстве от того, что он все это нашел и теперь знает. Еще утром он подумывал, не стоит ли купить новую куртку и боролся с чувством вины из-за того, что звонит сестре слишком редко, а теперь… Теперь он просто не знает, есть ли во всем этом хоть какой-то смысл. Но в этом же все и дело, разве нет? Потому правительство и держит всех в неведении. Никому ведь не хочется видеть, во что превращается мир, которому сообщили: все, что бы вы ни делали, что бы ни говорили, больше не имеет никакого значения. Что, черт подери, делать, когда узнаёшь, что все будущее измеряется лишь несколькими днями? Что тогда начнется? Что нужно делать, когда узнаешь, что твое время вышло?
Джон слишком хорошо знает людей, чтобы понимать: начнется кошмар.
*****
Шерлока нет дома почти весь вечер.
Джон вливает в себя чересчур много кофе и не может сосредоточиться ни на чем дольше, чем на пять минут. Он никак не может уложить в голове мысль, что всему настанет конец, что вся история человечества подошла к финалу, внезапному и бессмысленному.
Коробку он относит на кровать Шерлока, сложив все внутрь как попало, бумаги в итоге торчат наружу. Он не знает точно, нормально это или нет - побуждение сжечь все содержимое. Возможно, ему стало бы от этого просто легче. Быть может, это просто взрослая вариация на тему «накрыться одеялом с головой и притвориться, что вокруг ничего нет». Из таких порывов давно пора вырасти, но какое-то время Джон свято уверен, что ему на это наплевать.
Когда наконец внизу распахивается дверь, и раздаются на лестнице тихие шаги, уже темно. Джону казалось, что к этому времени адреналин в крови должен был уже улечься или, что хотя бы удалось утопить свое состояние в кофеине. Что он настолько долго сидит в кресле, что дрожь унялась, но все вдруг возвращается, неожиданно и резко, и у него возникает ощущение, что он вот-вот действительно взорвется.
В темноте зашедший в комнату Шерлок выглядит выше, чем он есть на самом деле. Он щелкает выключателем, Джон зажмуривается и моргает, привыкая к яркому свету. На то, чтобы сопоставить открытую коробку и то, как сидит в кресле друг, у Шерлока уходит меньше секунды, и, кажется, он принимает все произошедшее. Он кидает перчатки на стол и ждет. Джон вдруг понимает, что Шерлок впервые в жизни ждет его действий и не заговорит первым. Вздохнув, он обнаруживает, что во рту пересохло, и сглатывает раз, другой и третий.
