– Раз стала принимать лекарства, всё в порядке. В общем, залежалась ты, пора подниматься. И устроим праздничный обед, будем есть рис с красной фасолью.
Шутка Кэндзо вызвала у стоявшего на коленях Синтаро желание уйти. В это время мать неожиданно подозрительно глянула на него.
– Лекция? Где сегодня вечером лекция? – спросила она.
Испуганный Синтаро, ища спасения, посмотрел на отца.
– Никакой лекции нет. Нигде её не будет. Так что можешь лежать спокойно.
Успокаивая О-Рицу, Кэндзо одновременно делал глазами знаки Синтаро. Тот поспешно поднялся и вернулся в ярко освещённую столовую.
Там по-прежнему сестра и Ёити тихо разговаривали с тётушкой. Когда он вошёл, все трое повернулись, вопросительно глядя на Синтаро. Однако Синтаро молча, с каменным лицом сел на своё место.
– Зачем тебя звали?
Молчание нарушила О-Кину, всё ещё зябко пряча подбородок в ворот кимоно.
– Ничего особенного.
– Значит, мама просто хотела посмотреть на тебя?
В тоне сестры Синтаро уловил раздражение. Но ничего не ответил, лишь горько усмехнулся.
– Ё-тян, не побудешь ночью с больной? – после непродолжительного молчания, зевнув, обратилась к Ёити тётушка.
– Хорошо… Сестра тоже обещала побыть этой ночью с матерью…
– А ты, Син-тян?
О-Кину из-под припухших век посмотрела на Синтаро.
– Мне всё равно, не знаю.
– Син-тян, как всегда, колеблется. Я думала, поступление в колледж прибавит ему решительности…
– Наверно, он просто устал, – с укором ответила О-Кину тётушка.
– Тогда пусть сейчас ложится спать. Тем более что дежурить придётся, наверно, не одну ночь…
– Ну что ж, пойду спать, ладно?
Синтаро поднёс спичку к сигарете брата. Только что он видел умирающую мать и поэтому ненавидел себя за эту услужливость…
Синтаро поднялся на второй этаж и около двенадцати лёг. Он действительно очень устал, тётушка не зря сказала. Но, погасив свет, долго ещё ворочался с боку на бок.
Рядом тихо посапывал Кэндзо. Впервые за последние несколько лет он спал в одной комнате с отцом. Неужели раньше он не храпел, недоумевал Синтаро, глядя на спящего отца.
Перед Синтаро неотступно стоял образ матери – воспоминания о ней его преследовали. Воспоминания были самые разные, и приятные, и неприятные. Но все одинаково печальны. «Всё прошло. И хорошее, и плохое», – думал Синтаро, стараясь поудобнее пристроить на подушке голову с коротко остриженными волосами.
…Однажды, когда Синтаро ещё учился в начальной школе, отец купил ему новую фуражку. С большим козырьком и высокой тульей, о такой Синтаро давно мечтал. Увидев её, сестра О-Кину сказала отцу, что в будущем месяце будет репетиция хора и ей нужно сшить кимоно. Отец расхохотался и пропустил её слова мимо ушей. Сестра разозлилась. Отвернувшись от отца, она стала ворчать:
– Ты любишь одного Син-тяна.
Отец всё ещё продолжал улыбаться.
– Одно дело фуражку, другое – кимоно.
– А мама на что? Она недавно сама сшила хаори.
Сестра снова повернулась к отцу и зло глянула на него.
– Но я ведь не так давно купил тебе шпильку и гребень.
– Да, купил. Ну и что, ты и должен был купить. – Сестра вытащила из волос шпильку, украшенную искусственными белыми хризантемами, и швырнула на пол.
– Возьми свою шпильку.
Отец поморщился.
– Не делай глупостей.
– Чего же ждать от меня, глупой? Я глупая, не то что Син-тян. И моя мама была глупой…
Побледневший Синтаро оказался свидетелем этой сцены. Когда сестра расплакалась, он молча подобрал с пола шпильку и стал нервно обрывать лепестки с цветка.
– Что ты делаешь, Син-тян?
Сестра как безумная схватила его за руку.
– Ты же сама сказала, что шпилька тебе не нужна. А раз не нужна, не всё ли равно, что я с ней сделаю? Женщины любят ссориться, ну и ссорься, пожалуйста…
Синтаро поднял рёв, и они с сестрой стали драться, вырывая друг у друга шпильку, пока на цветке не осталось ни одного лепестка… Сейчас Синтаро удивительно отчётливо представил себе душевное состояние сестры, лишившейся матери…
Синтаро стал прислушиваться. Кто-то, стараясь неслышно ступать, поднимался по тёмной лестнице… Вдруг раздался голос Мицу:
– Господин.
Кэндзо, который, казалось, спал, сразу же поднял голову с подушки.
– Что случилось?
– Вас зовёт госпожа.
– Хорошо. Иду.
После ухода отца Синтаро неподвижно застыл на постели с широко открытыми глазами, прислушиваясь к тому, что делается в доме. И почему-то в его памяти вдруг всплыло далёкое светлое воспоминание, никак не связанное с трагичностью этой минуты.
…Это тоже случилось в то время, когда он учился в начальной школе; мать взяла его с собой на кладбище на могилу отца. Был солнечный воскресный полдень – среди сосен и живой изгороди ярко белели цветы магнолий. Мать подошла к небольшой могилке и сказала, что это могилка отца. Синтаро остановился и слегка склонил голову.
– Надеюсь, больше ничего от меня не требуется?
Поливая могилу, мать с улыбкой на него посмотрела.
– Ничего.
К отцу, которого он не знал, Синтаро относился с теплотой. Но этот жалкий каменный столбик не вызывал в нём никаких чувств.
