О-Рэн едет в битком набитой пассажирами полутёмной каюте. В иллюминатор видны вздыбленные чёрные волны, а за ними причудливо светящийся красный шар – не то луна, не то солнце – не разберёшь. Все пассажиры, непонятно почему, сидят в тени и все молчат. О-Рэн мало-помалу охватывает страх от этого молчания. Вдруг сзади к ней подходит один из пассажиров. Она невольно оборачивается и видит, что, печально улыбаясь, на неё пристально смотрит мужчина, с которым она рассталась…
– Кин-сан.
О-Рэн разбудил на рассвете её собственный голос. Рядом всё ещё посапывал Макино, но она не знала, спит он или нет, потому что он лежал к ней спиной.
Должно быть, Макино знал, что у О-Рэн был мужчина. Но делал вид, что это его нисколько не интересует. К тому же фактически мужчина исчез, как только появился Макино, поэтому Макино, само собой, не ревновал…
Зато у О-Рэн этот мужчина не шёл из головы. Она питала к нему даже не любовь, а какое-то всепоглощающее чувство. Почему вдруг он перестал к ней приходить? Она никак не могла этого понять. О-Рэн говорила себе, что всё дело в непостоянстве мужчин. Но стоило ей вспомнить, что происходило в то время, и она понимала, что причина совсем в другом. Но пусть даже и возникли обстоятельства, вынудившие его к разрыву, всё равно они были слишком близки друг другу, чтобы уйти просто так, не сказав ни слова. А может быть, с ним стряслась беда? Думать так было для О-Рэн и страшно, и заманчиво…
Возвращаясь из бани через несколько дней после того, как она видела во сне мужчину, О-Рэн вдруг заметила на доме с решётчатой раздвижной дверью полотнище, на котором было написано: «Предсказываю судьбу». Полотнище выглядело довольно странно – вместо гадательных принадлежностей на нём был изображён красный круг с дырой посредине, напоминавший продырявленную монету. Проходя мимо, О-Рэн вдруг решила узнать, что сталось с тем мужчиной.
Её провели в светлую комнату. Возможно, утончённость самого хозяина, и книжная полка китайской работы, и горшок с орхидеей, и изящные принадлежности для чайной церемонии создавали атмосферу уюта.
Предсказатель оказался статным стариком с бритой головой. Золотые зубы, сигарета во рту – в общем, в его облике не было ничего от предсказателя. О-Рэн сказала старику, что в прошлом году пропал без вести её родственник и она хотела бы узнать, где он находится.
Предсказатель быстро принёс из угла комнаты столик сандалового дерева и поставил его между собой и О-Рэн. Потом осторожно разместил на нём зеленовато-голубую фарфоровую курильницу и мешочек из золотой парчи.
– Сколько лет вашему уважаемому родственнику?
О-Рэн назвала возраст мужчины.
– О, совсем ещё молодой. В молодости человек часто совершает ошибки. Став же стариком, как, например, я…
Предсказатель пристально посмотрел на О-Рэн и захихикал.
– Когда он родился, вы тоже знаете? Впрочем, не надо, мне и так ясно – он родился под первой белой звездой года Зайца.
Старик вынул из парчового мешочка три монеты с дырками посредине. Каждая из них была завёрнута в розовый шёлковый лоскутик.
– Моё гадание называется «Подбрасывание монеты». Впервые вместо гадания на бамбуковых палочках его применил в Древнем Китае Цзин Фан. Вам, возможно, известно, что при гадании на бамбуковых палочках одно сочетание может иметь три последовательности, а одна триграмма – восемнадцать вариантов, поэтому предсказать судьбу чрезвычайно трудно. В этом и состоит преимущество гадания на монетах…
С этими словами предсказатель зажёг курительные палочки, и светлая комната стала наполняться жёлтым дымом, поднимавшимся из курильницы.
Предсказатель развернул розовые лоскутики и в дыму, поднимавшемся из курильницы, окурил каждую монету в отдельности, после чего благоговейно склонил голову перед свитком, висевшим в нише. На нём были изображены четыре великих святых: Фу-си, Вэнь-ван, Чжоу-гун и Кун-цзы. Свиток, видимо, был написан художником, принадлежавшим к школе Кано.
– О всемогущие боги, о святые Вселенной, уловите этот драгоценный аромат и, молю вас, снизойдите ко мне… Разрешите побеспокоить вопросом ваш божественный дух. Нависла большая беда, молю вас о предсказанье.
Закончив обращение к богам, старик бросил на столик сандалового дерева три монеты. На одной выпала решка, на двух – орёл. Предсказатель схватил кисть и написал на полоске бумаги порядок, в каком легли монеты.
Подбрасывая монеты, он определял благо и зло – он проделал это шесть раз. О-Рэн с беспокойством наблюдала за тем, в каком порядке ложатся монеты.
– Ну вот и всё…
Закончив гадание, старик, повернувшись к свитку, погрузился в размышления.
– Выпавшая триграмма именуется истолкованием грома и водной стихии. А это значит, что желания ваши не сбудутся.
О-Рэн робко перевела взгляд с монет на старика.
– Вряд ли вы встретитесь снова с тем молодым человеком, вашим родственником.
И предсказатель стал завёртывать монеты в розовые шёлковые лоскутки.
– Неужели его нет в живых?
Голос у О-Рэн дрогнул. В нём слышался безотчётный страх: «Неужели это правда?» – и в то же время надежда: «Нет, этого не может быть».
