— Серчает: зачем, значит, без спросу землю ковыряем. А в зимовье поспеем, наперед пески домоем, — спокойно рассудил Захарыч.
Медведь вновь рявкнул, и Михайле показалось, что в отсвете факела он увидел зверя.
— Сюда идет, братцы, — хватаясь за кайло, испуганно прошептал он и поспешно перекрестился.
— Сейчас пужнем, — громко сказал Захарыч.
Расщепив палку, он вставил в нее кусок бересты, поджег и запустил горящий факел на ту сторону ручья. Медвежий рев затих. Теперь только бульканье воды на промывке будоражило таежную тишину.
Дымов устал и, с трудом выпрямившись, передал лоток Захарычу. Тот горячо взялся за работу, но после каждой промывки на золотоискателей по-прежнему глядело пустое дно лотка. Надежды на богатую находку исчезали вместе с пустой породой. Скоро и остатки песка были промыты. Захарыч в сердцах бросил на воду лоток, высморкался и огорченно покачал головой.
— Хоть бы одна бусинка. Вот оно, Граф, твое шалое золотишко, — иронически бросил он.
Опорожнив последний палубок, старик рукой сбросил в воду крупную гальку. Но наблюдавший за ним Михайла неожиданно сорвался с места и, не засучив рукавов, стал шарить по дну ручья.
Он молча судорожно ощупывал дно и вдруг вытащил из воды плоскую лепешку величиной со спичечную коробку.
— Давай сюда! — властно закричал Дымов.
— Ну, я поднял… — зло ответил Михайла.
— Моя делянка. Кому говорят — давай?! — И Дымов, взяв кайло, подступил к Михайле.
— На притужальник берешь? — трусливо пробормотал Михайла, но самородок отдал.
— Плевал в нужду, все куплю и выкуплю! — шептал Дымов, не отрывая глаз от самородка.
— Небось про этот ключик Турбин на мутенке сказывал. А что с самородкой делать будем? — спросил повеселевший Захарыч.
— Конечно, Степанову в подарок не понесем, он дознаваться станет, где добыли, и тогда конец нашему фарту, — раздраженно бросил Дымов.
— Ну? — ждал ответа и Михайла.
— Сдадим «хозяину», заплатит нам не меньше приисковой кассы, и все будет в порядке, — хитро подмигивая, разъяснил Дымов.
— А кто это «хозяин»? — насторожился Захарыч.
— Узнаешь после, а сейчас об самородке у меня чтобы молчок, так будет для нас лучше, — предупредил Дымов.
Старатели поспешно замаскировали шурф, попрятали в кусты свой инструмент и, бросив в ручей чадивший берестяной факел, ушли в сторону зимовья.
В переполненной людьми комнате партийного бюро второй час шло заседание. На стульях и скамьях, расставленных вдоль стен, в тесноте, сидели члены партийного бюро, приглашенные старатели, работники геологической разведки.
Турбин стоя читал проект постановления бюро об улучшении работы геологоразведочной службы.
Рудаков, слушая Турбина, думал о недавнем решении бюро обкома партии. Неприятное это для южан решение, но что возразишь? Действительно, геологоразведочные работы здесь по-прежнему в загоне. Упрек обкома в слабости партийной работы на Южном Сергей Иванович переживал как личное поражение и с тревогой задавал себе вопрос: по плечу ли груз?
Закончив читать, Егор Максимыч сел, а Рудаков попросил высказать замечания.
— У меня есть замечание, — вставая со стула, сказал Степанов. — Вопрос о разведке поставлен верно и остро, только мы слишком замахиваемся: подавайте нам и особую разведочную партию, и новейшее оборудование, и кадры. Я уже говорил об этом в тресте. Сказали — поменьше фантастики. — Он развел руками.
— Это верно, — согласился Турбин, скатывая в трубочку прочитанную резолюцию.
Подняв руку, попросил слова маркшейдер Плющ.
— Мы, большевики, за разведку отвечаем в первую очередь. Рассуждая диалектически, с одной стороны, начальник прииска прав, а с другой стороны, наоборот, новое начальство недооценивает вопрос создания рудных запасов. По-прежнему распыляют силы на добычу россыпного золота и этим тормозят строительство рудника. Мы должны записать это в резолюции, предупредить товарища Степанова и потребовать от него перестройки, — закончил Плющ под насмешливый возглас:
— Опять «с одной стороны» и «с другой стороны». А где же «что мы имеем на сегодняшний день»?
Рудаков улыбнулся реплике и, обращаясь к Степанову, сказал:
— Давайте на этот раз попробуем решить вопрос с разведкой широко, по-партийному. Не возражаешь, Виталий Петрович?
— Попробуй, — недовольно буркнул Степанов и отвернулся.
После перерыва в комнату набилось еще больше народу. Разговоры о строительстве рудника взволновали всех — от дряхлых стариков до мальчишек: люди стояли у открытой двери, в коридоре и даже на темной улице, жадно ловя каждое слово.
Собравшиеся вполголоса обменивались мыслями, все чаще раздавались возгласы: «Пора начинать!» — но Рудаков медлил.
В дверь с трудом протиснулся бригадир гидравлистов Иван Кравченко. Он увидел Наташу и приветливо ей кивнул. Рядом с ней, заслонив широкой спиной открытое окно, стоял Турбин и что-то сосредоточенно заносил в записную книжку. Забойщик Петр Бушуев, широко улыбаясь, говорил Степанову:
— Закрепили по всем правилам, без обмана.
