— Проверю еще раз. — И, обращаясь к секретарю партийного бюро, Виталий Петрович предложил: — Пора, Сергей Иванович, начинать обсуждение второго вопроса.
— Пора-то пора, да, видишь, Павла Алексеевича нет. Вечно заставляет себя ждать. А как без председателя артели решать?
— Пихтачев, чего доброго, и совсем не явится, — высказала предположение Наташа.
— Он может, — поддержал ее Турбин.
В эту минуту за дверью послышался знакомый всем голос, и кто-то сказал:
— Пихтач идет.
Ни с кем не поздоровавшись, Пихтачев молча сел на свободное место у стола. Словно не замечая, что на него с осуждением смотрят десятки глаз, он развалился на стуле, выбросив вперед ноги. С забрызганного кожаного пальто и с сапог стекала жидкая грязь.
— Опять опоздал, Павел Алексеевич! Ведь тебя предупреждали? — спросил Рудаков приглушенным голосом.
— Не в бабки играл! На пятой гидравлике был, — отрезал Пихтачев, положив ногу на ногу.
Степанов возмутился. Он круто повернулся к Пихтачеву и с укором посмотрел на него. Пихтачев не выдержал взгляда и опустил голову.
— Слушай, Павел Алексеевич, когда ты образумишься? Сколько раз с тобой чин по чину беседовали, по-доброму просили. А толку что? — не скрывая раздражения, вмешался Турбин.
— Указывать вы все мастера, а работать приходится Пихтачеву, — уже тоном ниже отбивался председатель артели.
— Опять в ту же дуду? — с горечью продолжал Турбин. — Пришел позже всех, да еще шумишь. Посмотри-ка на себя: небритый, растрепанный, грязный. А ведь ты начальство крупнейшей артели, с тебя народ пример берет.
— Подчепуриться не успел, верно! — вспыхнул Пихтачев. — Может, начнем по существу?
— Это тоже по существу. По существу твоего поведения, — оборвал Рудаков. И, окинув взглядом присутствующих, уже спокойно объявил: — Обсуждаем вопрос о строительстве рудника. Докладывает товарищ Степанов.
Начальник прииска встал и хмуро посмотрел на старателей.
— Партийному бюро известно, что прииск давно не выполняет плана. Говорят, что виноват господь бог: воды мало, потому и гидравлики работают в половину мощности, а скоро зима, и они совсем замерзнут. Нет и других россыпных объектов, кроме Миллионного, где можно было бы использовать свободную рабочую силу. Мы в тупике.
Рудаков посмотрел на слушателей. Те внимательно следили за докладчиком.
— Будем говорить откровенно, — продолжал Степанов. — В областном комитете партии мне крепко досталось за разведку, за то, что мы долго возимся с Медвежьей. Строительство рудника откладывается по нашей вине.
Плющ демонстративно кашлянул и бросил реплику:
— Люблю самокритику.
Степанов, не отвечая на реплику, продолжал. Он говорил, что рудник будет государственным и станет как Новый. Не только разведка, но и проектирование и исследовательские работы потребуют значительного времени — ведь речь идет о вложении миллионов государственных средств. Но уже сейчас есть разведанные запасы для небольшого рудника, его могла бы строить и артель, артельщики прошли бы хорошую школу строителей, а позже — и школу горняков. Открытие рудного золота на Медвежьей горе предопределило будущее Южного и его жителей. Это должны понять старатели. Цепляться теперь за россыпи — значит топтаться на одном месте, безнадежно отставать от прииска Нового, с которым соревнуется Южный в досрочном выполнении пятилетки.
Старатели слушали начальника прииска в полной тишине, они охотно сходились на собрание, если рассчитывали услышать Степанова. Он выступал всегда со знанием дела и сообщал то, что было ново для всех, никогда не пользовался записями, говорил громким голосом, четко выговаривал слова, как бы чеканя их. А сегодня начальник прииска говорил особенно убедительно.
— Строить рудник! Не о чем больше и говорить! — вырвалось у Ивана Кравченко.
— Строить! — горячо поддержала его комсомолка Наташа Дубравина и, смущенная своим громким возгласом, вспыхнула румянцем.
Иван ответил ей благодарным взглядом, случайно перехваченным Рудаковым.
Наташа легким и плавным движением откинула на спину толстую косу. Рудаков с изумлением, будто впервые, увидел густую синеву ее глаз, выпуклый лоб, розовые крупные губы. «Девушка хорошеет с каждым днем. Невеста!» — невольно отметил Сергей Иванович.
— Построить рудник — и весь сказ! — услышал Рудаков реплику Петра Бушуева. — Только хватит ли запасов?
— По нашим подсчетам, — ответил Степанов, — открытая разведчиками новая жила — достаточная база для такого рудника.
— А мы ее, эту базу, еще расширим, — не удержался Егор Максимыч.
— В этом я убежден! — Начальник прииска улыбнулся Турбину и Бушуеву. — Предупреждаю, строить будет трудно. Но… мы не ищем легкой жизни. Да! Трест даст артели на постройку рудника банковскую ссуду, заключим с вами договор.
— Насчет ссуды — правильно! — вставил Пихтачев. Громко чихнул и кисло улыбнулся. — Во, значит, верно говорю. Примета такая.
— Зачем же ссуду? Может, в неделимый фонд заглянем? — спросила Наташа.
Пихтачев подскочил на стуле.
— В артельную кассу? Попробуй только!
Рудаков постучал карандашом по столу.
— Не мешайте Виталию Петровичу. После него все скажете.
