Я тоже смеюсь, хоть и чувствую укол разочарования. На миг позволила себе увлечься фантазиями о безобидном флирте, которым смогу развлечься в этом унылом месте. Джуно отдергивает руку; появляется паж с горячим пуншем и с поклоном подает ей напиток.
– Так-то лучше! – говорит она, отхлебнув из чашки.
Стэн замечает белку и бросается за ней через лужайку, повизгивая от возбуждения. Белка взлетает на ближайшее дерево, а Стэн прыгает под деревом и лает что было сил; к нему присоединяется Стим. Я пытаюсь их отозвать, но они не слушают.
– Давай пройдемся, а они сами побегут за нами, – предлагает Джуно, допив пунш.
– Ты уверена, что не…
– Смотри! – перебивает она меня, вскочив и раскинув руки. – Наконец-то чувствую себя почти человеком! Не беспокойся, со мной все хорошо! – Джуно протягивает мне руку и, когда я встаю, целует в щеку. – Ты чудесная подруга, Китти. Ты так за мной ухаживала эти недели! Теперь я перед тобой в вечном долгу. Ты самая лучшая, чудесная, добрая девушка на всем белом свете! А еще с тобой очень весело! – добавляет она с улыбкой.
– Нет, Джуно, лучшая на свете – ты, – отвечаю я.
Я беру ее под руку, и мы идем в сторону озера, а собаки послушно бегут за нами.
– Нет, ты!
– Нет, ты!
– Что ж, остается только одно решение. Самые лучшие, чудесные, добрые, веселые девушки на всем белом свете – это…
– Мы обе! – заключаем хором.
– На свете? Я бы сказал, во всей вселенной! – слышится сзади мужской голос.
– Это ты! – кричит Джуно и, оторвавшись от меня, бежит к забрызганному грязью молодому человеку и падает к нему в объятия.
– Осторожно, платье испачкаешь! – говорит он со смехом и, подхватив ее, кружит вокруг себя. – Джуно, мне говорили, ты на пороге смерти. Я приехал, чтобы сидеть у постели больной.
– Так и было, так и было, – со смехом отвечает подруга, – но сейчас мне лучше! Гораздо лучше – особенно теперь, когда приехал ты!
– Да я уж вижу! – Он берет ее за плечи и отстраняет от себя, чтобы ею полюбоваться. – Хоть и трудно тебя разглядеть под всеми этими мехами. Ты в них точь-в-точь толстая старая графиня!
Теперь смеются оба. Чувствую себя задетой. Отчасти тем, что Джуно обнимает какой-то незнакомец, а не я; но прежде всего тем, что она ничего мне о нем не рассказывала! Как же так? Думала, мы все друг другу доверяем! Вот я ей все подчистую рассказала о Гарри Герберте!.. Обиженно отворачиваюсь и начинаю играть с собаками, бросая им палки и краем глаза следя за тем, как эти двое воркуют там вдвоем.
– Джуно, ты забываешь о хороших манерах, – наконец говорит незнакомец, указывая рукой в мою сторону. – Не хочешь представить меня своей очаровательной спутнице?
Очаровательной? Тут я наконец обращаю внимание на него самого. Из-под густой соломенной челки внимательно смотрят на меня яркие голубые глаза. Я смело встречаю его взгляд, и даже позволяю себе окинуть его оценивающим взором с ног до головы. Весь он забрызган грязью; чулки, когда-то белые, почернели от седельной смазки, костюм в пыли, грязные пятна даже на лице. Под ногтями тоже грязь, словно у кузнеца; и все же мне невольно приходит в голову – что, если бы эти грязные руки скользнули мне под юбку?
– Прости, ты прав. В самом деле, невежливо с моей стороны, – еще тяжело дыша от волнения, отвечает Джуно. – Нед, это моя лучшая, самая любимая подруга, леди Кэтрин Грей.
– Леди Кэтрин! – Он склоняется в низком поклоне. – Право, я готов опуститься перед вами на колени! – По тону яснее ясного, что ничего подобного он делать не намерен.
– Не глупи, Нед! – говорит Джуно.
– Мне кажется, леди Кэтрин, мы с вами уже где-то встречались. – Начинаю соображать, где мы могли встретиться… но нет, такого красавчика я бы точно запомнила! – Вам в то время было всего семь лет, – продолжает он, – а мне целых восемь. Однако вы были столь же очаровательны, как сегодня.
– Вы так полагаете?
Я бросаю взгляд на Джуно и с изумлением вижу, что она не хмурится, а улыбается, слушая, как ее дружок –
– Китти, – говорит она, – это мой брат Эдвард, который в будущем станет герцогом Сомерсетом или, по меньшей мере, графом Хертфордом – тебя ведь и сейчас Хертфордом называют чаще, чем Сеймуром, верно, Нед? Если бы не этот негодяй Нортумберленд…
Так вот оно что!
– Он лишил должности нашего отца, – добавляет Джуно, видимо, для меня, хотя я хорошо знаю эту историю. – Добился того, что его заключили в Тауэр, и маму тоже. А сам занял место лорда-протектора. – Перечисляя преступления Нортумберленда против ее семьи, она загибает пальцы.
– Да и черт с ним! – вмешивается Хертфорд, пока Джуно продолжает список злодеяний лорда-протектора:
– Добился того, что отца казнили как предателя, конфисковали наши земли…
Хертфорд не сводит с меня глаз. Теперь я замечаю сходство: такое же овальное лицо, золотистые волосы, губы в форме лука, как у Джуно, – словно две горошины из одного стручка.
– Надеюсь, ты не привез с собой дядюшку Ричарда? – притворно нахмурившись, интересуется Джуно.
– Ничего подобного! – отвечает он, наконец оторвав взгляд от меня. – Со мной приехал Джон Тонк.
– Джон Тонк? Отец или сын?
