В тени королевы полностью

Мы встаем, чтобы собрать стекло. На пол падают кровавые капли; разжав ладонь, понимаю, что я порезала палец. Мы оба смотрим, как на пальце набухает алая капля, как кровь начинает стекать вниз, на ладонь. Боли я не чувствую. Хертфорд подносит мой палец к губам и всасывает кровь. Невольно ахаю и вырываю руку. Он опускает глаза, словно устыдившись, и, не глядя на меня, протягивает носовой платок. Я беру и туго обматываю палец.

– Вы все еще его любите? – повторяет он.

– Вы, сэр, забываете о приличиях, – собравшись с духом, отвечаю я, – если задаете мне такие интимные вопросы.

Теперь мы смотрим друг другу в глаза, прямо, неотрывно – и, кажется, я вижу, как в его глазах что-то вспыхивает. Попался! Он у меня на крючке! Сэр Эдвард Сеймур, Нед, Сомерсет, Хертфорд, как его ни назови – будет моим. Палец начинает пульсировать болью, а местечко между ног, ему в такт – жарким желанием; но я подавляю оба эти чувства.

– Вам лучше уйти, – твердо говорю я. – Нам не следует говорить друг с другом наедине.

– Хорошо, – отвечает он, поворачивается и идет к дверям. Но посреди комнаты останавливается, снова прожигает меня взглядом: – Вы ведь еще погостите в Хэнворте?

– Королева, несомненно, скоро прикажет мне вернуться. Теперь, когда Джуно выздоравливает…

– Останьтесь ненадолго. Всегда можно найти предлог.

– А вдруг мне больше нравится при дворе? – отвечаю я.

Но знаю, что останусь в Хэнворте. На ближайшие несколько дней уж точно!

Из сна меня вырывает грохот.

– Леди Мэри, что это? – восклицает горничная, сев на сундуке.

Я сползаю с кровати и разыскиваю в темноте свечу. Нахожу огарок, оставшийся с прошлого вечера, зажигаю его от углей в камине.

Горничная громко стучит зубами – не знаю уж, от холода или от страха.

– Завернись в это, – говорю я, бросив ей платье.

Снова грохот. Теперь понимаю: стучат в дверь.

На цыпочках мы прокрадываемся на лестницу – и видим, как сонный дворецкий с зажженным канделябром бредет к дверям.

– Сейчас, сейчас! Имейте терпение, кто там… – кричит он.

Позади нас появляется, протирая глаза, maman.

– В такое время, – говорит она, – это могут быть только дурные вести.

Стокс сбегает по лестнице, прыгая через две ступеньки, проносится мимо копуши-дворецкого.

– Это я, Кэтрин! – доносится голос из-за двери. – Со мной Левина и Джуно. Впустите нас!

Все мы спешим вниз, а Стокс отодвигает огромный засов и распахивает дверь.

– Cherie! – восклицает maman, прижимая к себе мою сестру. – Что случилось? Почему вы здесь в такой час?

– Королева… – начинает Левина.

– Скончалась? – быстро спрашивает maman.

Кэтрин и Джуно, войдя, дружно падают на ближайшую скамью.

– Нет, но, думаю, этого недолго ждать, – отвечает Левина.

– Упала без чувств у себя в покоях. Никак не приходила в себя, и ногти у нее посинели. Сьюзен Кларенсьё принялась над ней выть и причитать, – торопливо рассказывает Кэтрин. Вид у нее совсем измученный; должно быть, всю дорогу они что есть сил гнали лошадей.

– Тайный Совет не знает, что делать, – подхватывает Джуно, – а половина двора уехала в Хэтфилд.

– К Елизавете? – спрашиваю я.

– Да, Мышка, к Елизавете. Дай-то бог, чтобы наследницей назвали ее! Судя по общему бегству к ней, большинство хочет того же.

Maman помогает девушкам снять плащи, а я со страхом думаю о том, что история может повториться. Вся страна обожает Елизавету; не дай бог, королева назовет наследницей Кэтрин – это откроет ящик Пандоры. Должно быть, о том же думают и остальные: напряжение в комнате сгущается так, что, кажется, его можно резать ножом.

– Ты замерзла, – говорит maman, растирая Кэтрин руки.

– Мы покинули двор без дозволения, – говорит Левина. – Я боялась за ее безопасность. – И она обнимает за плечи мою сестру.

– Ты правильно сделала, Ви́на. Есть риск, что королева разгневается – но кто знает, какой хаос начнется в столице, если она умрет, не назвав наследника. Тогда Китти… – Оборвав себя, она спрашивает: – Королева кого-нибудь назвала?

Стокс разжигает огонь в большом камине, и пламя ярко вспыхивает, наполняя холл теплом и светом. В самом деле, мне не приходило в голову, что будет, если королева не назначит себе наследницу.

– Когда мы уезжали – нет.

Королева умирает. Эта мысль поднимает во мне возбуждение – не радостное, нет, чувство внутри намного сложнее, к тому же окрашенное страхом за сестру. Но я рада, что ее больше не будет. Возможно, так ощущается месть.

– Только повторяла снова и снова, – продолжает свой рассказ Левина. – «Совсем нет мальчиков, ни единого мальчика! Ах, если бы я могла назвать своим наследником мужчину! Но все, что мне остается – выбирать из девушек».

– Она намекала на кого-то? – спрашивает Стокс.

– Вроде бы нет. Словом, я решила, лучше увезти Кэтрин оттуда, чем сидеть и ждать.

– Ты поступила правильно, – повторяет maman.

Наступает молчание – и длится, кажется, целую вечность; а потом maman говорит:

– Ладно, девочки, вам пора в постель.