– Боже правый! – изумляется Джейн Дормер. – Никогда не видела на корабле такого роскошного убранства!
– И восемнадцать гребцов! – подхватывает Кэтрин.
«Похоже, свою тысячу марок он истратит задолго до конца месяца», – думает Левина.
– Ужасный человек! – говорит Джейн Дормер. – Знаю, осуждать грешно, но все-таки…
В этом с ней, пожалуй, согласилась бы вся Англия.
<p>Кэтрин</p><p>Дворец Нонсач, август 1559</p>Дорогая Китти!
Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как ты провела месяц с нами в Шине. Слишком кратким оказался твой приезд. Это были счастливые дни – хоть и не вполне счастливые, ибо меня, милая сестра, тревожит твоя меланхолия, заметная и под маской обычной жизнерадостности. Киска, я слишком хорошо тебя знаю, и мне больно видеть твою печаль, даже когда ты ее умело скрываешь. Всей душой надеюсь, что дела твои теперь пошли лучше, и королева к тебе смягчилась. Maman говорит, что пока она так и не вернула тебе привилегии, подобающие твоему положению. Знаю, что посоветовала бы Джейн: оставайся стойкой и помни, что у Бога есть свой план для каждого из нас. Ее книгу – ту, что теперь принадлежит тебе, – я храню под подушкой. Для меня это источник огромного утешения: когда берусь за книгу, мне кажется, что дорогая наша сестра, которой нам так не хватает, снова рядом. Я часто ее вспоминаю – а ты? У нас здесь, в Шине, расцвели розы; они тоже напоминают о Джейн. Помнишь, как она любила белые розы? Каждый день я срезаю несколько цветов, ставлю к себе в спальню и радуюсь их благоуханию.
Как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас была с нами! Шин – очень приятное место, и не так далеко от Лондона, как Бомэнор. За окном блестит река и постоянно напоминает нам, что и ты здесь, на ее берегах; хотя сейчас ты путешествуешь вместе с двором, так что не знаю, где застанет тебя мое письмо. Земля здесь плодородная, сейчас повсюду зелень, и луга пестрят полевыми цветами. Отличное место для прогулок; и, хоть на твой вкус здесь слишком тихо, я все же надеюсь скоро погулять здесь с тобой. Больше всего я люблю наблюдать за птицами, гнездящимися на реке, следить за тем, как они выводят птенцов, и видеть в природе руку Божию. Вчера подсмотрела за дракой двух зимородков. Удивительно свирепыми оказались эти крошечные создания: представь, один схватил другого и пытался его утопить, клювом удерживая под водой. Жестокость, разлитая в природе, иногда меня удивляет; однако кому из нас не известно, что человек, знающий добро и зло, руководимый Богом, способен на гораздо худшее? Иногда я задумываюсь о том, чем, кроме веры, мы отличаемся от зверей.
