На берегу реки, что виден из моего окна, часто появляется цапля и ловит там рыбу. Все эти птицы напоминают мне бедную Незабудку. Помнишь ее, Киска? Должно быть, теперь она свободна и может летать, где пожелает. А на прошлой неделе моя любимая корова отелилась двойней – такое чудо! Оба выжили и растут не по дням, а по часам. Не стану дальше утомлять тебя этими пустяками; просто мне очень хотелось бы разделить свои радости с милой сестрой!
На прошлой неделе у нас была мистрис Теерлинк, но теперь уже вернулась ко двору. Скорее всего, сейчас она с тобой. Привезла твой портрет, сделанный углем, – прекрасный рисунок! Maman распорядилась приколоть его к пологу своей кровати. В последнее время maman нездоровилось, но, кажется, теперь она поправляется. Стокс – просто образец мужа: так над ней хлопочет!
Я слышала, что Джейн Дормер – точнее, графиня Фериа, как теперь следует ее называть, – покинула Англию, чтобы присоединиться к своему мужу в Нидерландах. Знаю, ты ее любишь, Китти, к тому же в последнее время Фериа давали тебе приют; однако, должна сказать, я рада, что она уехала. Мне известно, что они пытались сговорить тебя замуж – и не могу передать, до чего это известие меня встревожило! Милая Киска, как ни добра и заботлива Джейн Дормер, все же главное для нее – вера и муж; а ты ее веру не разделяешь, так что будь осторожна! Королева разгневается, если ты выйдешь замуж по их выбору – да и вообще без ее согласия. Не обольщай себя мыслью, что Фериа заботится о твоем благополучии: он видит в этом браке политическую выгоду – и, вполне возможно, на все пойдет, чтобы достичь своей цели.
Не хочу тревожить тебя, милая сестра, – да и уверена, ты сама все знаешь; но пришли известия о том, что во Франции многое переменилось. Теперь, когда Франция серьезно угрожает Империи, императору (а нам не следует забывать, что Фериа – его верный слуга) едва ли захочется создавать себе твердыню в Англии, значит…
На этом месте я рву письмо на мелкие клочки, поднимаю руку над головой и развеиваю обрывки по ветру – и ветер уносит их, словно белые лепестки.
– Что ты делаешь? – спрашивает Джуно.
Она сидит на камне над речным плесом и болтает ногами. Мы сбежали от остальных; когда путешествует весь королевский двор, в дороге столько всего происходит, что нетрудно ускользнуть незамеченными. А день сегодня такой чудесный, что просто грех торчать в четырех стенах, разбирая вещи королевы!
– Теперь и младшая сестренка принялась меня воспитывать! – говорю я, глядя, как белые бумажные лепестки опускаются в воду, кружатся там и исчезают.
– Что она пишет?
– Предостерегает от брака с испанцем. Все вокруг только и рвутся меня предостеречь!
Интересно, думаю я, откуда у малышки Мэри такие познания о международной политике?
– Она права, и ты это знаешь.
– Что, и ты тоже?! Ради бога, Джуно, не начинай. Я не дура, чтобы совсем не понимать своей ценности.
– Я знаю, что ты вовсе не дура! – Смеясь, она раскидывается на траве и протягивает ко мне руки, словно приглашая прилечь рядом. – Китти, я так рада, что мы снова вместе!
