Это было неожиданно. Рабочий день уже закончился, и Сергей Петрович из Красного дома уехал, но вдруг решил зачем-то вернуться. Несколько человек, которым в приемной быть не полагалось, метнулись в коридор и вниз по лестнице, чтобы не попасться на глаза пресс-секретарю, а работавшие в приемной девушки и фотограф начали быстро распихивать по ящикам открытые бутылки и закуску. Сергей Петрович, сам того не подозревая, сорвал дружескую пирушку журналистов и пиарщиков, которые без всякого лишнего повода решили расслабиться после трудового дня. Хорошо еще, что понимающий водитель Цоя предупредил о его неожиданном возвращении.
– Привет! – Сергей Петрович вошел в свою приемную. – Как тут у нас? Все в порядке?
– Да, Сергей Петрович. Заканчиваем уже, – две девушки сидели на своих местах и мило улыбались шефу.
– А что так сигаретами пахнет? – Цой взглянул на фотографа, сидевшего тут же в приемной. – Лисаев, ты, что ли, курил?
– Что вы, Сергей Петрович, я вообще не курю!
– Да? – Цой с сомнением посмотрел на открытое настежь окно.
– Это, наверное, из коридора натянуло, Сергей Петрович, – вступилась одна из девушек за фотографа, помогавшего убирать следы вечеринки и не успевшего вовремя исчезнуть. Официальная «курилка» действительно была рядом с приемной пресс-секретаря на лестнице, пока в Красном доме вообще не запретили курить.
– Алексей, нечего тебе здесь делать. Или работы мало? – поинтересовался Цой.
– Нет, Сергей Петрович, хватает. Спасибо! Я уже ухожу, – Алексей попятился к двери.
Пресс-секретарь прошел в свой кабинет, взял какие-то документы и снова появился в приемной.
– Все, я уехал.
– До свидания, Сергей Петрович, – заулыбались секретарши…
…Любая работа с годами превращается во второй дом, даже если это всего лишь небольшой офис в полуподвале. А если в здании до тебя уже жили и работали сотни исторических персонажей, длина коридоров превышает несколько километров, во внутреннем дворе летом цветет клумба, а зимой сверкает гирляндами новогодняя елка, у лифта можно случайно встретить знаменитостей со всего мира, то отношение к нему становится совсем особым.
Долгие годы отношение к журналистам в московской мэрии было значительно либеральнее, чем во многих других государственных учреждениях. Например, когда на заседаниях российского правительства в Белом доме для корреспондентов оставили только протокол, заседания московского правительства журналисты по-прежнему могли наблюдать полностью.
Доступнее для прессы был и сам Красный дом. В здания российского правительства, Совета Федерации, Государственной Думы, даже администрации Подмосковья, не говоря уже об администрации кремлевской, можно было пройти только по персональному пропуску при наличии паспорта. На Тверскую 13 журналистов при Лужкове пускали просто по редакционному удостоверению, если их СМИ были аккредитованы при мэрии.
Попав в Красный дом, корреспонденты получали почти полную самостоятельность в передвижении, никто не следил за тем, куда и зачем они идут. Запретной оставалась лишь небольшая VIP-зона вокруг лужковского кабинета. Такая свобода не только позволяла пересекаться с чиновниками и влиятельными людьми в коридорах власти и лучше цепляться за новости, которые они могли рассказать в приватных беседах, но и вообще становиться частью всего внутреннего мира Красного дома, скрытого от случайных взглядов.
Сергей Петрович догадывался, конечно, что и в его приемной, и в некоторых кабинетах иногда выпивают и закусывают, но в целом относился к этому лояльно. Ругался для порядка, но драконовских мер не принимал, хотя сам не курил и почти не употреблял спиртное. Аркадий помнил, как однажды он вместе со своим другом фотографом и еще одной журналисткой засиделся в 801 комнате за бутылкой вина. Было уже часов восемь вечера, когда дверь в кабинет неожиданно открыл Сергей Петрович:
– Вы что тут?
Отпираться было бессмысленно.
– Простите, Сергей Петрович. Мы все, уже сворачиваемся.
– Лисаев, ладно они у меня не работают… Но ты!? Совсем, что ли, страх потерял?
– Больше не повторится, Сергей Петрович! – пообещал фотограф.
Каково же было изумление Цоя, когда на следующий день, примерно в то же время, он опять заглянул в 801 комнату и увидел ту же самую компанию, сидевшую вокруг бутылки. Уверенные, что не может пресс-секретарь по вечерам два дня подряд заглядывать в комнату, в которую иногда не заходил неделями, они даже не подумали закрыть дверь на ключ и жестоко просчитались.
– Сергей Петрович… – только и смог произнести обалдевший фотограф.
– Вы надо мной издеваетесь, что ли!? – Сергей Петрович и сам был поражен не меньше тех, кого он застукал.
– Да как можно…
– Так, все, – Цой кивнул Аркадию и журналистке, – чтобы через три минуты вас в мэрии не было! А ты, Лисаев, зайди ко мне в кабинет! – пресс-секретарь захлопнул дверь.
И все-таки главным для Сергея Петровича было сохранение в неприкосновенности своего кабинета, а это правило соблюдалось неукоснительно.
– Фу-у! Вроде не заметил, – выдохнула Яна.