– Жуть, – пробормотал он. – Они оказались на самом дне пищевой цепочки.
Я вырвал руку из его хватки, раздраженно скалясь. Мальчик ойкнул и обхватил двумя руками костыль.
– Аккуратней!
– Хватит глазеть.
Склад находился недалеко от курятника. Я открыл засов, зашел в склад и взял лопату. Не прошло и получаса, как все следы утрешней трагедии оказались скрыты под толщей холодной земли. Алекс всё это время отстраненно наблюдал за мной. Он спрятал руки в карманах джинсов и стоял неподвижно, как мраморная статуя. Лишь когда я обтер грязные руки о рабочую куртку, он поднял свои пустые глаза на меня.
– Мне жаль.
– Правда что ли?..
– Правда, – уверенно ответил он. – Я действительно приношу беды.
– Ты-то тут при чем? Моя линия обороны дала сбой.
– Но почему? Разве какое-то животное способно перелезть через забор высотой футов семь, а потом еще преодолеть колючую проволоку?
– Ты забыл про ловушки по периметру забора. Да, видимо какой-то зараженный сумел это сделать. Ума не приложу. Я, конечно, понимаю, что они могут мутировать и стать… Сильнее, быстрее, ловчее, чем раньше, но… Как мне теперь спать с осознанием того, что в любой момент на мой задний двор залезет какая-то тварь?
– Почему ты думаешь, что это зараженный?
– Я видел следы на теле куриц, Алекс.
Он наклонил голову вбок, к плечу, будто пытаясь прочитать мои мысли.
– Может, есть другое объяснение?
– Если придумаешь, то дай мне знать.
Я развернулся и ушел. Мне хотелось остаться наедине с собой.
Нет, я вовсе не собирался вновь жалеть себя: порой я перегибал палку с этим. Мне следовало просто на время отключить голову, чтобы быстрее свыкнуться с осознанием произошедшего. А отключать голову всегда легче, когда работаешь телом. Поэтому я обогнул дом и поднял ворота гаража, примыкавшего к дому задней стеной. В шуме ветра и крон деревьев металлический лязг ворот был почти неслышен.
Обстановка гаража проста: несколько железных стеллажей, на которых навалены инструменты, запчасти от машины, выкинутая из жизни техника (вроде тостера или блендера), и гордость Освальда – рыболовные снасти; но самым главным украшением кирпичной пристройки был, конечно же, сам автомобиль. Он видал виды, но я хоть сейчас готов поставить свой Ремингтон на то, что именно эта машина изменит мою жизнь в лучшую сторону. О да, она еще не раз покажет, на что способна.
Я открыл капот, подпер его стареньким упором и оценил состояние имеющихся элементов. С последнего моего визита, конечно же, ничего не изменилось, но мне нравилось проводить свободное время за попытками привести эту красавицу в идеальное (или, по крайней мере, рабочее) состояние. К сожалению, были вещи, которые я не мог сотворить своими руками. Самой главной проблемой для меня стал аккумулятор. Он сел несколько лет назад, а найти рабочий – это практически невозможная задача. Осознание этого сильно удручало, ведь я имел почти всё: пригодный для использования бензин, масло, исправную электропроводку и почти новенькие тормозные диски.
– Фир.
Я вздрогнул, когда за спиной прозвучало мое имя. Алекс непривычно серьезно смотрел на меня; брови и уголки губ были опущены.
– Я бы хотел… побыть один.
Вот уж не думал, что скажу это. Столько времени бояться одиночества и убегать от единственного живого человека, не пытающегося меня убить. Я снова чувствовал себя ребенком, укравшим конфеты; пристыженным и опустошенным.
– У меня к тебе важный разговор, – сдавленно произнес он.
Я закрыл капот и, развернувшись, скрестил руки на груди. Его слова не пробудили во мне интереса; всё, что я чувствовал – безотчетная тревога.
– Слушаю, – я звучал будто директор школы, к которому привели несносного ученика. Алекс фыркнул, приметив мою официальность.
– Что ты чувствуешь?
– Ты о чем? – недоуменно переспросил я.
– О тебе. Ты весь из себя суровый парень, но… у тебя глаза сломанного ребенка.
Я отрицательно качнул головой, принимая слова Алекса за очередную ерунду, ляпнутую наобум. Но отчего-то у меня задрожали руки.
– Прекрати строить из себя великого мудреца.
– Послушай, Фир, я вижу, в чем ты нуждаешься. Как бы ты не пытался оттолкнуть меня, ты всё равно стремишься к общению.
– К чему ты клонишь?
– Помнишь, ты говорил, что тебе нужны люди? В пустом городе их не найти.
– Говори коротко, – раздраженно бросил я, чувствуя, как слабеют ноги.
– Мы могли бы вместе попытаться найти поселение выживших. Вдвоем не так опасно. Мы будем защищать друг друга, как… напарники?
– Ты же говорил, что это бессмысленно.
– После того разговора я много размышлял. Возможно, мне удалось посмотреть на нашу ситуацию с твоей стороны. Но и ты пойми: мне не хочется возвращаться к прошлой жизни, заново привыкать к людям. Многое изменилось с тех пор. Я вырос среди пустошей, каждую секунду свыкаясь со своей участью. Я свыкся. Но тебе не обязательно это делать. Я могу помочь так же, как ты помог мне. Отведу тебя к людям, а потом мы с тобой расстанемся как лучшие друзья.
В голове – пустота. Я сел на капот и возвел глаза к бетонному потолку.
