Я вздохнул и повернулся набок, ловя его изуродованное запястье.
– Никогда так больше не делай.
– Ха-ха, не могу ничего обещать. Я не держу обещаний.
– Заметно. Но прежде чем так поступать, подумай о том, что для кого-то ты являешься самым ярким лучиком света.
– Например, для тебя?
Я замялся. В голову лезли разные мысли, но озвучить их было слишком стыдно, поэтому я просто пожал плечами.
– Теперь-то я понимаю, – заключил Алекс. – У тебя комплекс старшего брата.
– Нет у меня никаких комплексов, не выдумывай.
И вправду, с чего он вообще взял, что у меня есть какие-то комплексы? Да, Алекс проницательный малый, но порой он смотрит слишком глубоко в душу. Я ожидал, что он начнет возражать и доказывать свое мнение, но вместо этого мальчик взял одеяло и накинул его на мои колени, ложась рядом.
– Сложно заботиться о таком как я, – сказал он, когда я подтянул одеяло к себе. – Интересно, в какой момент тебе надоест?
– Ты утомляешь меня своими вопросами. Какая разница, если не сегодня?
– И вправду.
– Сегодня я счастлив, – прошептал я, ловя взглядом отблески свечи на лице визави.
– Я тоже, – также тихо ответил он. – Спокойной ночи.
– Спокойной.
Я затушил свечу и вернулся на прежнее место, стараясь подобрать самую удобную позу. Алекс не шевелился, словно боясь, что я его выгоню. Но я не собирался его прогонять. Мне нравилось ощущать присутствие кого-то еще в этом доме, нравилось слушать его дыхание и под недовольное бурчание укрывать одеялом. Впервые за всё его пребывание здесь, я наконец-то в полной мере ощутил, что теперь не буду один. А другого мне и не нужно.
Если взять в руки глобус и сильно-сильно раскрутить его, а затем остановить, пальцем коснувшись случайной точки, можно очутиться в любом конце мира. В тех странах, о существовании которых ты даже не догадывался. В глубоком океане, манящем своей неизведанностью и бескрайностью. Там, где ты никогда не побываешь.
Это было нашей игрой. По вечерам Освальд приходил в мою комнату, захватив с собой пару учебников и большой глобус. Он хотел сделать меня образованным, научить разбираться в мире и его устройстве, во всем том, что он считал важным.
А после долгих рассказов о науке мы брали в руки глобус, раскручивали его, и я выбирал место, куда мы отправимся сегодня. Эту часть занятий я любил больше всего. Закрыв глаза, я погружался в мир фантазий, построенный словами Освальда и моим воображением.
– Там очень холодно, а еще там живут полярные медведи, – отвечал я на очередной вопрос. Освальд лишь широко улыбался и качал головой:
– Медведи живут в Артике, а мы говорили об Антарктиде. Они находятся на разных полюсах.
Я стыдился своего незнания. Опускал голову и подавленно молчал. Освальд пристально наблюдал за мной, перебирал странички учебника и тихо говорил:
– Нельзя бояться ошибок, помнишь?
– Да, – неслышно шептал я и всё равно боялся.
Боялся случайно совершить что-то необратимое. Оступиться один раз и сожалеть об этом всю жизнь. В итоге мой страх настиг меня и проглотил целиком, даже не жуя. Я виновен во всех бедах Освальда, и это уже никак не изменить.
Так… почему я вспомнил наши уроки с Освальдом? Просто мне сегодня снился какой-то бред. Он мне часто снится, но сегодня я запомнил всё в мельчайших деталях. Мы сидели с Освальдом за кухонным столом и учили географию по старенькому стертому глобусу, как вдруг на кухню ворвался Алекс и украл глобус. Я бросился за ним, чтобы вернуть учебный материал, но вместо пола подо мной образовался целый океан и я упал в воду, а затем меня съели пираньи. Такие вот сны каким-то образом рождались в моей голове. Наверное, не стоит говорить на серьезные темы перед сном.
Когда я поднялся с постели, Алекса уже не было рядом. Он обладал какой-то магической способностью бесшумно испаряться прямо перед носом. Спустившись на кухню, я обнаружил мальчика доедающим банку мясной консервы. Помимо железной банки с мясом на столе лежала картина, которую никто так и не вернул на место. Я поднял её и без интереса покрутил в руках. Значит, несколько лет назад Освальд решил именно здесь спрятать письмо ключ от офиса в Лейтхилле. Очень на него похоже: он всегда обожал этот натюрморт.
– Как ты вообще умудрился снести картину? – спросил я у громко жующего Алекса, который тут же прекратил уплетать тушенку и растерянно забегал глазами.
– Тебе обязательно это знать?
– Теперь уж точно.
– Ну… Я просто хотел достать кофе в красивой баночке, которую давно заприметил. Та, что на полке, – он приподнял глаза на полку над столом. – Я не виноват, что со стула не достаю. Пришлось залезть на стол. Давай не будем об этом говорить.
Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться.
– Ладно. Слушай, Алекс… У меня есть к тебе немного странное предложение.
– Я весь внимание.
– Хочешь сходить со мной в церковь?
Алекс потупил взгляд.
– Зачем?
– Я думаю, что это поможет мне успокоиться и принять верное решение. Мой отец был очень религиозен и, наверное, я перенял веру у него.
– Не подумай, что я осуждаю, но… Глупо ведь.
