В царстве пепла и скорби полностью

– Я должен бы вас арестовать, – сказал офицер после паузы. Потом убрал руку с рукояти меча и показал на дорогу. – Уходите, пока еще можно. Всякий, кто останется, будет взят под стражу.

Миюки потянула Киёми за рукав:

– Идемте за мной.

На улице Айои-дори у тротуара черный лимузин, рядом с ним стоял человек, одетый в шоферскую форму. Увидев Миюки, он выпрямился и отдал поклон.

– Все ли у вас хорошо, Миюки-сама? Вам следовало бы разрешить мне вас сопровождать.

– Все в порядке, – ответила Миюки. – В моем возрасте женщина может сама о себе позаботиться. Вы не согласились бы подождать в машине, пока я поговорю со своей подругой Киёми-сан?

– Разумеется.

Шофер поклонился, обошел машину и сел на место водителя.

– Хороший человек, – сказала Миюки. – Он воевал в Китае.

– Вот как.

Для Киёми было неожиданным, что шофер Миюки служил в армии.

– С ним что-то случилось, – продолжала Миюки. Она показала себе на голову. – Что-то в уме помутилось. Он видел такое, что его переменило. Страшные вещи.

Киёми хотелось бы, чтобы Миюки перестала говорить о войне в присутствии Ай. Пробиваясь через цензуру, ходили слухи, что японские солдаты устроили резню гражданского населения в Нанкине. Она вспомнила, как читала роман Исикавы Тацудзо «Живые солдаты» до того, как Особая высшая полиция стала выдирать из этой книги страницы. Тацудзо, очевидец нанкинского инцидента, описал жестокости японских солдат. Но это не могло быть правдой, никак. Разве могут люди, с честью служащие Императору, вести себя таким образом? Это ложь. Такие рассказы должны быть ложью. Иначе выходит, что японский народ утратил свой моральный компас.

– Лишь милостью богов он вообще выздоровел. – Миюки обернулась к улице, где гражданское население выходило из укрытий. – Я шла навестить подругу, – говорила она, не глядя на Киёми. – Вот почему я проходила мимо пункта раздачи. У нее до войны был магазин кимоно, а сейчас я ее единственный покупатель. Очень это печально. – Миюки посмотрела на Ай, и ее темные глаза смягчились. – Тебе нужно больше есть.

У Киёми пальцы заныли от неловкости ситуации. Куда клонит Миюки?

– Вы знакомы с моей дочерью Кэйко?

– Хай. Однажды виделись.

Киёми вспомнила эту короткую встречу на рынке. Кэйко, на три года моложе Киёми, запомнилась ей как балованная и своенравная, задирающая нос до облаков.

– Кэйко работает в «Кикусю Рёкан» в третьем квартале района Отэ-мати. Вы знаете этот отель?

Киёми кивнула. В «Кикусю Рёкан» останавливались члены императорской фамилии. В прошлом году в отель приезжал бывший премьер-министр Тодзё.

– Она работает на кухне. Приходите с черного входа, постучите. Когда вам откроют, попросите ее пригласить. Когда появится Кэйко, попросите у нее еды. Скажите, что вы пришли от меня.

Нет. Киёми не станет носить он от Миюки или, того хуже, от Кэйко. Такой долг раздавит ее дух в порошок.

– Аригато годзаимасу, Миюки-сан, – сказала она с глубоким поклоном.

Мышцы лица Миюки напряглись. Она пристально поглядела в глаза Киёми.

– Я прошу вас, Киёми-сан, сделайте это. Это не повлечет ни обязательства, ни долга. Один раз сбросьте оковы приличия.

Киёми глядела на приближающуюся бурю, внутренности в пустом животе будто сжимал кулак, и волны боли расходились по телу.

– Понимаю, – сказала она и снова поклонилась.

Миюки двинулась к своей машине – призрак прежней Японии в роскошном кимоно. А вокруг люди в крестьянской одежде шли работать ради Императора. Контраст был разительный, как между темными тучами на западе и ярко-синим небом над Хиросимой. Киёми протянула руку.

– Идем, Ай-тян, мы должны найти еду.

Они еле брели мимо зданий, где когда-то были рестораны, мимо пустырей, лишенных зелени. Если бы был способ сделать съедобными камни, Киёми набила бы ими себе карманы. Ай шла, опустив голову, волоча по бетону ноги в гэта. Киёми привела ее туда, где дома были разрушены для создания противопожарных барьеров.

Над западной частью города ползли зловещие тучи, развешивая занавесы дождей.

– Я слыхала, что среди щебня растут лебеда и клевер, – сказала Киёми, рассматривая груды обломков. Она выпустила руку Ай. – Подожди здесь, я посмотрю.

Киёми стала пробираться через остатки разрушенной жизни, но ничего не нашла. Когда она вернулась к Ай, город накрыла буря, заколотил холодными каплями дождь. Надо было зонтик взять. Ай поежилась, обхватив себя руками. Дождь приклеил ей волосы ко лбу.

– Посмотрим у реки, – сказала Киёми, положила руку Ай между лопаток и направила девочку прочь от развалин.

Возле моста Мотоясу Киёми свела Ай к реке. Дождь хлестал, высекая фонтанчики на поверхности зеленой воды. Гэта вязли в мокром песке. Усталые мышцы ныли на каждом шагу. Дождь монотонно барабанил по привязанным у берега устричным лодкам.

– Я ничего не вижу, – сказала Ай удрученным голосом.

– Пойдем под мост, – решила Киёми.

Приятно было уйти из-под дождя, хотя вся одежда промокла до нитки. Киёми опустилась на колени и потыкала песок, шаря пальцами под самой поверхностью.

– Будь у меня лопата или старая кисть и мастерок, я бы что-нибудь нашла.