— К чему всё это беспокойство? Что случилось? Государственный переворот? На твой дом наложили арест? Ты собираешься вычеркнуть меня из завещания и хочешь предупредить заранее?
— Я была на вилле Мартас-Винъярд, проконтролировала организацию приёма в конце ноября, а по возвращении решила нанести визит тебе.
— Ты никогда этого не делала, но при этом курируешь десятки приёмов на острове, не выезжая из города. Что делает этот визит таким особенным?
— Я заказала столик в 30 Boltwood на полдень. Сегодня ты обедаешь со мной.
Байрон состроил далеко не лицеприятную гримасу.
— Я занят, — раздражённо пробормотал он.
— Чем именно?
Его мысли тут же устремились к Франческе. Инстинкты кричали ему, чтобы он разыскал её, признался: «Ладно, давай покончим с этой паранойей, у меня есть к тебе чувства, даже если я не знаю, какие именно, я хочу, чтобы мы были вместе».
Но быстро понял, что это абсурд. Он не мог вступать в отношения с одной из своих студенток. Он не должен был даже спать с ней, не говоря уже о романе.
Нет, нет, он должен найти выход. Сбежать от самого себя.
А пока для начала, можно пообедать с бабушкой.
Обед оказался гораздо более нервозным, чем он предполагал. Большую часть обеда бабушка рассказывала ему бесполезные новости. О событиях в столице, о благотворительных вечерах, о политической карьере, которая только-только пошла в гору, о людях, приглашённых на следующий День благодарения.
Именно когда бабушка интересовалась, не собирается ли он взять с собой кого-нибудь на пресловутый ужин, и задавая вопрос, она оставила вилку на полпути в воздухе, а гребешки упали обратно на тарелку, и соус «Морнэ» слегка забрызгал шёлк одного рукава, Байрон начал испытывать острое ощущение жжения. Своеобразный запах гари. Один случай странного поведения мог пройти незамеченным, но два, как правило, становились предвестниками гибели.
— Что именно ты хочешь узнать?
— Я только что сказала тебе.
— Ты же знаешь, я никогда не посещаю твои помпезные ужины в День благодарения.
— Некоторые вещи могут измениться.
— Конечно. Например, ты приезжаешь в Амхерст, чтобы спросить меня, приду ли я на твою вечеринку? Раньше тебе хватало телефонного звонка. Кроме того, насколько я знаю, ты и шагу не делала в сторону острова раньше среды перед Днём благодарения. У тебя большая свита лизоблюдов, которые выполняют твои поручения, не заставляя тебя совершать напряжённые разъезды. Разве не ты всегда говорила, что по-настоящему богатый человек делегирует полномочия?
— Отношения с родственниками делегировать нельзя.
— Если не считать телефонных звонков с категорическими приказами, которые всегда отдавала лично, я больше общался с твоим секретарём, чем с тобой.
— В этом мы с тобой похожи.
— О нет, позволь мне не согласиться. Я, изо всех сил пытаясь игнорировать тебя, вообще не делегирую полномочия. Я не поручаю никому позаботиться об этом за меня. Я просто не занимаюсь этим. И, полагаю, ты знаешь почему.
— Она никогда не была женщиной твоего уровня, и ты это знаешь. Ты всегда это знал, но легче обвинить меня в жестокости, чем себя в грубой ошибке. Когда решаешь привести в семью неподходящих людей, приходится учитывать и сопутствующий ущерб.
— Неподходящие люди… Сопутствующий ущерб… Всё это так холодно и асептично. Для тебя брак — это деловой контракт.
— А для тебя это сказки на ночь. Но признай, из двух вариантов твой связан с гораздо большим риском разочарования. Я не видела ни одного разумно устроенного брака, который бы не протекал превосходно, не причиняя никому страданий. Браки же по
Взгляд Байрона стал более мрачным. Он начал всё понимать. Предсказуемость Марджери Лорд была одним из её недостатков. Она считала себя умной, но в глубине души ею владели всё те же условности. Она не проделала бы весь путь в Массачусетс за двадцать дней до Дня благодарения только для того, чтобы напомнить ему об ошибке, которую он совершил, женившись на Изабель. Нет, несомненно, ею двигала какая-то другая причина. Мотив новый, но всегда один и тот же.
Осознав, что происходит, Байрон на мгновение почувствовал желание выплюнуть гребешки на стол. В его сознании всё стало настолько ясно, что вызвало спазм тошноты. Проблема больше не заключалась в Изабель. Она была мертва, худшее завершение в истории.
— Бабуля, ты собираешься рассказать мне об истинной причине своего приезда сюда? — спросил он язвительным тоном.
