Миа сглотнула, не понимая, шутит Коул или нет. Конечно, они должны выглядеть убедительно, и, если Коул последователен в своей работе, в этом тоже нет ничего удивительного, но Миа как-то не верилось, что он всерьез считает, что они должны заниматься сексом только затем, чтобы как следует войти в роли. Или считает? Она прикусила нижнюю губу и отвернулась к океану. Мысль забыть обо всем в объятиях Коула в действительности была очень заманчивой. Миа хотелось того же, что предлагал Коул, да так сильно, что было страшно признаться в этом даже самой себе. Но однажды она уже поддалась этому желанию, и эта слабость обошлась ей очень дорого. И еще одно Миа смущало: у нее не было полной уверенности, что Коул говорил всерьез. Будь на месте Коула любой другой агент, Миа знала бы, что он шутит, но с Коулом она ни в чем не была уверена. Когда-то она сбежала от него в разгар свидания, и вот теперь он назначен старшим. Неужели он использует свое положение, чтобы уложить ее в постель?
— Миа?
Все еще не зная, как поступить, Миа решила, что лучшая защита — это нападение. Она не могла допустить, чтобы в их маленькой игре победил Коул.
— В чем дело, Рэйн? Сомневаешься в своем профессионализме?
— Не понял…
Миа подошла ближе.
— Боишься, что без реального секса не сможешь притвориться страстно влюбленным? — Она обняла его за шею. — Я-то точно смогу. Хочешь, покажу как?
Не дожидаясь его ответа, Миа приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Коул вроде бы удивился, но в следующий момент обнял Миа за талию и притянул к себе. У Миа ослабели колени. Она мысленно порадовалась, что Коул ее держит. Он уже целовал ее утром, и тогда Миа захлестнула жаркая волна, ей захотелось большего, но Коул отстранился. Сейчас же она намеревалась взять то, что хотела раньше.
Обнимая Коула за шею, Миа положила ладонь на его затылок. Коротко стриженные волосы Коула щекотали ей пальцы. Тем временем его язык начал откровенно эротическую игру, и Миа приоткрыла рот, без слов побуждая Коула брать то, что она дает.
Коул углубил поцелуй — Миа отвечала ему на равных. На вкус его рот был точь-в-точь таким, как ей помнилось: терпким и каким-то очень мужским. Верхняя губа Коула слегка царапала ей кожу отросшей щетиной, ощущение было невероятно эротичным, ноздри Миа щекотал запах его лосьона после бритья, смешанный с ароматом теплой кожи.
Наконец Коул прервал поцелуй и стал ласкать губами ее ухо. Его руки нырнули под футболку и задвигались вверх-вниз по спине, вызывая в теле Миа неуправляемую цепную реакцию возбуждения. Она понимала, что должна положить этому конец раньше, чем это сделает Коул. Если она не может руководить операцией, то, по крайней мере, быть режиссером конкретной сцены — что бы она ни значила — в ее силах.
Но почему-то Миа не могла заставить себя отодвинуться от Коула. Каждое движение его руки посылало по ее телу волны возбуждающего тепла. Миа отдалась во власть восхитительных и одновременно запретных ощущений, наслаждаясь ими и постанывая. Но, когда пальцы Коула нырнули под пояс ее шорт, стон Миа перешел в удивленный вздох — прикосновение поразило Миа своей откровенностью. Ей хотелось, чтобы Коул к ней прикасался, в эту минуту ей ничего другого так не хотелось. Миа мысленно умоляла его продолжать и чуть не заплакала от досады, когда Коул передвинул руку ниже и его пальцы остановились у основания ее позвоночника.
Вслух попросить Коула продолжать Миа, конечно, не могла, но она могла действовать. Миа решительно вытянула край футболки из-под пояса его шорт и, положив ладонь на его плоский живот, стала медленно поднимать руку. Кожа Коула была горячей, Миа ощутила под пальцами сильные частые удары его сердца, и вот нащупала шрам. Коул свободной рукой накрыл руку Миа, его сильная теплая ладонь прижала ее пальцы к шраму, пересекающему кожу под ключицей.
— Ты этого хотела, — прошептал Коул.
— Чего? Дотронуться до твоего шрама?
— Нет, вот этого.
Отпустив ее руку, он приподнял голову Миа за подбородок и накрыл ее губы своими. Одновременно другая рука Коула опустилась еще ниже за пояс шорт Миа. Теплые пальцы стали поглаживать ее кожу, мять нежную плоть. Миа задохнулась от остроты ощущений, несмотря на теплый день, ее пробила дрожь. Коул медленно, но целеустремленно опускал пальцы все ниже. Вот уже его кисть изогнулась, обхватывая ее снизу. Миа замерла, боясь пошевельнуться и тем самым спугнуть Коула, отвлечь от цели.
Коул дразнил ее, его пальцы порхали поверх нежных лепестков плоти, не проникая внутрь. Наконец Миа не выдержала и издала жалобный всхлип, без слов умоляя Коула прекратить сладкую пытку. По-видимому, он понял ее, потому что его палец наконец погрузился в ее лоно, что вызвало у Миа взрыв наслаждения. Она потеряла способность мыслить и могла только чувствовать. Закрыв глаза, она раздвинула ноги, чтобы ничто не мешало Коулу.
