— Может, нам стоит остаться еще на сутки? — Миа многообещающе улыбнулась.
— Дорогая, я бы с радостью, — искренне ответил Коул, — но мы не можем.
Элин похлопала его по руке.
— Не переживайте, бассейн никуда не денется, вы опробуете его, когда приедете на годовщину.
Миа поставила чашку с дымящимся кофе на стол и опустила голову. Коул догадался, что она прячет усмешку.
— На годовщину? — переспросила она.
— Конечно! — жизнерадостно откликнулась Элин. — Я люблю, когда бывшие новобрачные возвращаются ко мне на годовщину свадьбы, неважно, первую, пятую или десятую. Молодожены всегда очень оживляют обстановку. — Она улыбнулась Миа и посмотрела на Коула. — Особенно когда они так влюблены друг в друга, как вы.
Коул промолчал. Возразить, разрушив тем самым прикрытие, он не мог, да и не хотел, если разобраться. Он не был влюблен в Миа, но его влечение, поначалу чисто физическое, определенно обрело эмоциональную окраску.
— Вы очень приятные постояльцы, — продолжала щебетать Элин. — На вас просто любо-дорого смотреть. Такой влюбленности в глазах я не видела с тех пор, как умер мой дорогой Алан.
Хозяйка откинулась на спинку стула и мечтательно вздохнула. Коулу почему-то стало грустно, он уставился в тарелку с яичницей и стал отрезать бекон. Он говорил себе, что грусть вызвана сочувствием к Элин, потерявшей любимого мужа, но понимал, что обманывает себя. В действительности причина его меланхолии сидела рядом с ним и смотрела на чашку кофе с таким видом, как будто ей совсем не хотелось просыпаться, хотя стрелки часов уже приближались к полудню. Но гораздо важнее, с точки зрения Коула, было другое: Миа, судя по всему, не догадывалась, что запала ему в душу.
Он задумался над словами хозяйки. Любовь… любовь и Миа… Коул встряхнул головой и подавил горький смешок. Миа не из тех, кто влюбляется, и не из той породы женщин, которые ему нужны.
И вдруг его осенило: это неправда. Она как раз такая, какая ему нужна, хотя ему и не хотелось это признавать. Живая, умная, целеустремленная, Миа знает, чего хочет, и не боится за это побороться. Но беда в том, что устремления у них не просто разные, а в корне противоположные. Коулу нужна женщина, готовая осесть на месте, обзавестись домом, семьей, не говоря уже о такой мелочи, что эта женщина не должна видеть в нем конкурента.
Хотя, как выяснилось, Коул ошибался в мотивах, по которым Миа сбежала от него три года назад, это не отменяет главного: она помешана на соперничестве и такой останется. Какой бы восхитительной ни была прошедшая ночь, вероятнее всего она была ошибкой. Но еще большей ошибкой было уступить стремлению Миа к соперничеству. С кем бы Миа не довелось иметь дело, она тут же начинает с ним соревноваться, и Коул, вместо того чтобы как-то пригасить ее бойцовский дух, только подогрел его.
Она одержала над ним победу по всем пунктам, и победила честно. Засыпая перед рассветом, Коул был совершенно изможден, но Миа была еще полна сил. Однако Коула не покидало неприятное ощущение, что Миа предпочла бы иметь больше независимости. Он рассчитывал, что физическая близость поможет им действовать более слаженно, но теперь стал побаиваться, как бы ее явная неспособность работать в команде не погубила все дело.
Коул очень надеялся, что ошибается, что его опасения окажутся напрасными. Они с Миа подходили друг другу, как два соседних кусочка головоломки, понимали друг друга с полуслова и предугадывали желания друг друга. Коул еще никогда ни с одним человеком не достигал такого уровня близости, тем более с женщиной. Было бы неплохо, если бы они так же хорошо понимали друг друга в деле.
— Здорово, приятель! — Чад Пирсон хлопнул Коула по спине.
Они встретились в конторе окружного шерифа.
— Как поживаешь? — Коул с чувством пожал другу руку. — Я и не знал, что ты во Флориде.
— Я тут уже два года. Когда я услышал, что вам двоим поручено задание в наших краях, я привел в действие кое-какие рычаги и добился, чтобы меня включили в команду.
Коул повернулся к Миа и пояснил:
— Мы с Чадом когда-то вместе служили в полиции.
— Это было сто лет назад, — добавил Чад.
До того, как Коул перешел в ФБР, они с Чадом были напарниками. Чад, возможно, последовал бы примеру друга, но он был отцом-одиночкой, и это накладывало определенные ограничения на выбор работы.
— Рад с вами познакомиться. — Чад пожал руку Миа. — Отправиться в «Приют любви» с этим жеребцом… Вы отважная женщина! — Чад подмигнул. — Коул, знаете ли, сторонник метода вживаться в образ.
— Правда? — притворно удивилась Миа. — Тогда надо поискать в багаже мой пояс целомудрия. Не хочу, чтобы он набросился на меня ночью.
Голос Миа звучал, как обычно, но ее выдал легкий румянец. Обычный человек ничего бы не заметил, но Чад не был обычным, еще во времена работы с Коулом он прославился умением по мельчайшим признакам распознать, говорит подозреваемый правду или врет. Коул не сомневался, что Чад уже догадался, что происходит между ним и Миа.
