– Мне не хотелось бы помешать вашей задушевной беседе, сеньоры, – сказал Палоу с улыбкой, которая должна была изображать радость. – Не беспокойтесь – я тотчас же покину вас!
– О, Себастья! – сказала его будущая теща, кокетливо прикрывшись веером. – Что вы такое говорите! Мы будем счастливы, если вы немножко посидите с нами!
– Ваша милость, вы совершенно верно сказали «немножко». Я пришел сообщить вам, что отец Аменгуал закончил труд, посвященный нашей дорогой родственнице.
– Хвала Господу! – воскликнула маркиза, очень довольная. – Отчего же он никого не послал мне сообщить об этом немедленно? Я прямо сейчас пошлю за ним!
– Ученый отец еще не успел сделать вам копию. Думаю, именно поэтому, тетушка. Еще и суток не прошло, как он поставил последнюю точку. На сегодняшней тертулии отец Аменгуал зачитал нам самые важные места своего труда. Сеньоры…
– О, как бы мне хотелось отправиться в Рим! – блаженно вздохнула жена наместника короля.
– А мне – сопровождать вас, ваше превосходительство! О, вы бы у нас тогда почти святой стали! – заметил Себастья и добавил: – Не смею более вам мешать, рад был приветствовать всех милых дам.
Он учтиво поклонился присутствующим и вышел из залы с тем же видом хорохорящегося петушка, с каким вошел. Себастья Палоу гораздо больше хотел повидаться с наместником короля, нежели болтать со скучными дамами – пусть среди них и была Луиза Орландис, на которой он когда-нибудь – желательно как можно позднее – вынужден будет жениться. Именно поэтому он решительно удалился и направился вслед за слугой, распахивавшим перед ним двери. Пройдя через шесть роскошно обставленных по местной моде зал, Себастья переступил порог библиотеки, где маркиз укрылся, как он говорил, чтобы поработать. Однако все знали, что среди книг хозяин дома ищет покоя и спасения от суеты.
– Добро пожаловать, дорогой племянник! – воскликнул дядя, хотя и был несколько удивлен появлением Палоу в такой час. – Есть что-нибудь новенькое?
– Это с какой стороны взглянуть, дядя. Я только что из монастыря и принес две новости, которые могут оказаться важными. Одна – для тетушки, и она ее уже получила. Другая – для вашей милости.
– Вот как? И о чем же вы сегодня беседовали на тертулии?
– О достопочтенной сестре Норете, прежде всего. Но об этом я уже рассказал тетушке. А еще – об инквизиции. Следователь по делам кофиската сообщил, что получил приказ начать новые процессы, и, кажется, готов взяться за дело. Отец Феррандо показал нам донос против обитателей Сежеля и назвал имя доносителя.
– Кто же этот предатель?
– Рафел Кортес, ювелир.
– Шрам?
– Он самый. Кстати, иезуит опять напомнил о той дароносице, заказ на которую вы должны дать Кортесу…
– Рим не платит предателям, племянник, и уж тем более сейчас. Отец Феррандо совсем спятил. А нельзя узнать, кто те несчастные, на кого донесли?
– Мне кажется, да. Бумага касалась Дурьей Башки, но он при смерти, насколько я понял…
– Я отправлю кого-нибудь за Габриелом Вальсом, чтобы он прояснил нам ситуацию. Что-то еще, Себастья?
– Больше ничего. Анжелат защитил вас перед Льябресом, который считает, что вы слишком много якшаетесь с евреями…
– А, этот блаженный! Он заинтересован во мне, точнее сказать – в моей жене. Но я беден, разве он этого еще не понял?
Наместник протянул руку к колокольчику и громко позвонил. Немедленно появился слуга, низко кланяясь.
– Пошли Тони к сеньору Габриелу Вальсу. Пусть тотчас же приходит. Скажи, что это срочно.
Слуга попятился к двери и, прежде чем покинуть комнату, склонился в таком низком поклоне, будто перед ним был не наместник короля, а сам папа римский.
– Мне надо идти, дядя. Завтра отбывает Пере Онофре Агило, и я хочу ему кое-что поручить.
– Шелк? Специи? Табак? Не думаю, что он привезет их тебе в обмен на стихи. Тебе пора жениться, племянничек, и выкинуть из головы всякие глупости. Ливорно слишком далеко и, кроме того, не думаю, чтобы тебя там ждали… Она холодна и неприступна, словно принцесса… Тебе это не нужно, поверь. Приходи на днях, я покажу тебе кое-что стоящее…
