Пиноккио на его фоне выглядит в подобной сцене благородным рыцарем. Бородатый и страшный хозяин театра Манджафоко отпускает и награждает Пиноккио после того, как тот, узнав, что вместо него в очаге будет сожжен Арлекин, предлагает себя взамен. Таким образом, Пиноккио награжден за самоотверженность, Буратино – за глупость.
Кстати, Тортила тоже решает подарить Буратино золотой ключик в ответ на не адекватное поведение. Очутившись в пруду, он груб, не церемонится с его обитателями, но в любой ситуации он естественнен. Когда ему предлагают подкрепиться местными деликатесами он искренне реагирует: “Буратино понюхал, попробовал лягушиное угощение. – Меня стошнило, – сказал он, – какая гадость!” В этом случае он говорит правду, то, что чувствует.
Если сказочному герою полагается по правилам сказки выбрать конкретный путь, то Буратино выбирает наиболее опасный путь. Вспомним, как он искренно признается в своих пристрастиях:
“Больше всего на свете я люблю страшные приключения. Завтра чуть свет убегу из дома – лазить по заборам, разорять птичьи гнезда, дразнить мальчишек, таскать за хвосты собак и кошек… Я еще не то придумаю!..”.
Подробно и скрупулезно исследуя толстовскую сказку, М. Липовецкий напоминает о том, что как Буратино, так и Пиноккио являются по своей сути шалунами, нарушителями границ и правил, некими мифологическими клоунами. Но все хулиганские выходки Буратино, пренебрежение к каким-либо правилам, тем не менее, ведут его к успеху, так же как автора «Золотого ключика», который неосознанно вместил в свой сказочный сюжет свою личную утопию, другое дело чем это всё закончилось в реальной жизни писателя, где игры были посложнее.
И Пиноккио и Буратино, как и другие герои мифологические и сказочные вмещают в себя черты куклы-марионетки и свойства живого человека. Они деревянные и одновременно живые, не тонут в воде, их можно использовать вместо дров, их может унести ветер, но в то же самое время им свойственно чувство голода, они могут смеяться, хохотать, говорить, у них даже появляются синяки, после того, как их щипают:
“Куклы опять начали обнимать, целовать, толкать, щипать и опять обнимать Буратино, так непонятно избежавшего страшной гибели в очаге”. Буратино – кукла и в то же самое время живой мальчишка. Вся прелесть героев Коллоди и Толстого в том, что в них гармонично сочетается человеческое и кукольное, благодаря чему они выживают в самых невероятных условиях, в которых человек не выжил бы.
И Буратино и Пиноккио сразу узнаны куклами в театре на второй день своего появления на свет несмотря на то, что они только что получили свои имена:
«Живой Буратино! – завопил Пьеро, взмахивая длинными рукавами… Это Буратино! Это Буратино! К нам, к нам, веселый плутишка Буратино!»
Да, плутишка и шалунишка Буратино, именно поэтому он так мило ест варенье пальцами, загребая его из банки и пьет какао из носика кофейника, стоит только отвернуться от стола Мальвине, но зато когда нужно бороться за выживание, он оказывается настоящим надежным другом, умея проявлять свою силу, сообразительность и организаторские способности:
«Буратино сказал:
– Пьеро, катись к озеру, принеси воды.
Пьеро послушно поплёлся, бормоча стихи и спотыкаясь, по дороге потерял крышку, едва принёс воды на дне чайника.
Буратино сказал:
– Мальвина, слетай-ка, набери веток для костра.
Мальвина с укоризной взглянула на Буратино, пожала плечиком и принесла несколько сухих стебельков…
Буратино сказал:
– Вот наказание с этими хорошо воспитанными…
Сам принес воды, сам набрал веток и сосновых шишек, сам развел у входа в пещеру костер, такой шумный, что закачались ветви на высокой сосне… Сам сварил какао на воде.»
Разумеется, что Буратино гораздо более приспособленнее к любым трудностям жизни, чем Мальвина и Пьеро. Вспомним, как он ловко участвовал в драке к Карабасом Барабасом и всё четко организовал.
Если говорить о бытовых ситуациях, то Е. Д. Толстая, сравнивая Буратино со сказочными героями Емелей и Иваном-дураком, указывает на практичность, выживаемость и великолепную приспосабливаемость Буратино к сложностям жизни.
А как ловко он выведал тайну Золотого ключика у Карабаса Барабаса в таверне «Трех пескарей»!..
М. Липовецкий усматривает в сказке неосознанное стремление автора примирить, соединить в единое целое культурную традицию Серебряного века и советскую культуру, официальное и неофициальное искусство, говоря по-другому – создать между ними мостик, потому что без драгоценного груза искусства, знаний и опыта Серебряного века новоявленное социалистическое искусство не могло быть жизнеспособным.
И наконец, мы подошли к той мысли автора статьи «Утопия свободной марионетки, или Как сделан архетип», которая заключается в том, что А. Толстой в «Золотом ключике» совмещает элементы мифа и сказки, поэтому мы, читая сказку, постоянно помним, что перед нами куклы, а не люди, что все это игра, а не жизнь.
