Буратино всегда казался ему еще одним авантюрным сюжетом, которых у деда было множество, но совсем не сказкой была для него эта история. А приключенческих сюжетов у Толстого было не мало, таких, как «Похождения Невзорова», «Петр Первый», рассказы 20-х годов, его ранние рассказы из цикла «Заволжье»… Да, собственно все произведения А. Толстого остросюжетны.
Петр Вайль делает предположение, что сам Толстой тогда выступает в этой сказке в образе “гибрида” Буратино и Карабаса Барабаса… Но Мирон Петровский, оспаривая это предположение, высказывает мнение, что Буратино не просто эпический герой сказки, а лирическое создание А. Толстого, он – собирательный образ всех любимых толстовских героев, таких, как простодушный, а иногда и наивный Иван Телегин, храбрый и азартный порою до бессмысленности красноармеец Гусев, главный герой романа о Петре – Алексашка Меншиков… Таким образом, Буратино представляет собой наиболее полное выражение национального характера, как его понимал А. Толстой, разумеется, наградив его и чертами своего собственного характера.
Вайль задает интереснейший провокационный вопрос участникам беседы, напоминая, что будучи любимым героем Толстого и выражением национального характера, Буратино в общем-то – пустоголовый, набитый опилками, вытесанный из деревянной чурки, и вот именно он стал любимым героем русской литературы и культуры. Почему? Не почему Буратино? А почему пустоголовый, деревянный, с опилками внутри Буратино?… Гениальная постановка вопроса!
И вот на такой замечательный вопрос мы слышим столь же замечательный ответ Ивана Толстого, который, на мой взгляд, очень точно определяет причину народной любви и симпатии к Деревянному Человечку. Его «любят за непосредственность, открытость, прямоту, за невероятную способность исполнять свои непосредственные желания, все те черты, которые нам так нравятся в детях. Важно то, что у него совсем нет идеологии, он аполитичен, у него нет ни хулиганской, ни отрицательной, ни положительной идеологии, никакой. Буратино – полная непосредственность, дитя природы, он из полена, из природного материала, у него нет шкалы ценностей, зла или добра. Живет как дышит, вот за эту природную исконную непосредственность его и любят».
Конечно, говорить о сказке и не приводить в пример текст этой сказки так же бессмысленно, как говорить о лучших свойствах напитка и не пробовать его в процессе рассказа.
А текст и диалоги в сказке Толстого просто восхитительны. Вот через этот совершенно блестящий диалог Черепахи Тортилы с Буратино наиболее ярко раскрывается его симпатичный образ:
– Так это ты, безмозглый дурачок, ты бросил школу и совсем не умеешь считать?
– А вот и умею. Просто мне сейчас нечего считать. А когда у меня были деньги, я умел считать до пяти.
– Значит, ты хочешь быть богатым?
– Еще чего, нипочем не хочу!
– Тогда прости мне мое любопытство, зачем тебе деньги?
– Чтобы купить театр.
– Ты думаешь, что можно купить театр?
– А разве вы не знаете, что за деньги можно все купить?
Иван Толстой рассказывает о своих детских впечатлениях, связанных с этим образом и признается в том, что никогда не считал Буратино куклой, сопоставляя его с другими взрослыми героямии, скрупулезно рассматривая иллюстрации к сказке. А в их доме было 7 или 8 изданий с разными иллюстрациями. Он признается:
«Большинство мне категорически не нравились. Не нравились мне книжки, правда, они появились гораздо позже, не в моем детстве, такого иллюстратора Кошкина. В цветовом отношении – совершенно безупречно, очень сложно, насыщенно. Но у него были какие-то неправильные представления о Буратино, как мне казалось. Во-первых, как, кстати, и в фильме режиссера Нечаева, нос был не прямой, деревянный, не глупенький такой, а несколько гнущийся. Такое впечатление, что не из деревяшки, а из какой-то резинки – в продолжение эротических образов. Мне казалось, что этот Буратино неправильный. Он должен быть, как у художника Каневского, если кто-нибудь знает эти иллюстрации. Там наибольшее соответствие с реалистической позицией, с реалистической эстетикой Алексея Толстого.»
Кстати, мы еще не раз будем вспоминать фильм Леонида Нечаева, на этот раз Петр Вайль и Иван Толстой вспомнили его в связи с образом Буратино, внешним и внутренним. Дима Иосифов великолепно исполнивший эту роль, к сожалению не пошел по актерскому пути, а выбрал другую профессию. Вайль считает, что грим Буратино в этом фильме был выполнен прекрасно: «Гримеры создали нечто парадоксальное, невероятное. У них получился курносый Буратино. Они умелым образом создали безошибочно, безусловно русского Буратино, тем самым подчеркнув его русскость, которую Алексей Толстой так умело подал, заимствовав изначально у некоего итальянца из сказки Коллоди.»
