Первые две машины, наши соседи, «Урал» с КамАЗом, выехали нормально, а наша машина, как только выбралась из гаража, встала перед ангаром. Встала и все тут. Водитель давай суетиться, бегать, причину искать. Стояли с полчаса… А пока стояли, мысли у меня были такие: «Черт бы вас побрал с этим старым барахлом. Одного дворца с Рублевки хватило бы, чтобы новые машины купить, а мы с Краснодона советский “Урал” на войну тащим… Мало того, что вся активная часть страны сети маскировочные плетет, а энтузиасты беспилотники сами собирают, так мы еще здесь сами, получается, выходим из положения как можем. Граждане сами организуют войну и сами воюют, получается…» — думал я так, вспоминая рублевские хоромы, и не только об этом еще думал.
Наконец-то завелся наш «Урал», и мы поехали. Токарь вообще-то должен был сидеть в кабине, как командир, по крайней мере ему это позволялось с моральной точки зрения, но он сидел в кузове с нами. Ехали не более получаса, как машина свернула с главной дороги на проселочную и остановилась возле маленького кирпичного строения. Были уже сумерки. Я встал на ноги и начал осматриваться вокруг. Дальше еле просматривалась извилистая дорога, ведущая куда-то за достаточно высокие кустарники, а справа от меня открывался вид на утопавшие как бы во мгле темные строения, из которых поднималась ввысь высокая водонапорная башня. Сразу вспомнилось село, которое располагалось напротив нашего ангара на базе, ведь примерно такая же башня была и там, и здесь около башни возвышалось тоже темное здание. Значит, уехали совсем недалеко, кружим где-то около нашего села. Так я тогда подумал. Закурили. К нам подъехал «Патриот» Маяка, и минут через пять, не более того, мы снова тронулись. Ехали за «Патриотом».
Полигон. Это поле и дальше высокий террикон. Вот наш «Урал» стоит, там справа метрах в десяти еще «Урал» наших коллег, и там за ним еще КамАЗ. Нас от террикона отделяет расстояние метров так в триста, грубо говоря. Били по террикону прямой наводкой по очереди. Сначала КамАЗ бил, затем мы, садясь по очереди в кресло стрелка. Отстрелялись. Выпрыгнули из кузова «Урала», и, пока готовились к стрельбе наши соседи, мы закидывали гильзы в кузов. Маяк же, который стоял со своими чуть подальше от нас, участвовал в обсуждении всего этого действа…
— Это как тачанка. Выехали из-за угла, отстрелялись и ушли. Хорошая штука, — говорил Маяк.
Я же понять не мог того, где сам Маяк до этого работал и как он тот самый угол представляет… Я думал, задаваясь вопросами: «Из-за какого угла грузовик должен выехать и отстреляться? И как он может на настоящей передовой, где все летит к чертям вокруг, еще и подъехать к этому углу и потом вывернуть к противнику, чтобы в него выстрелить? Очереди из автомата или пулемета хватит, чтобы грузовик вывести из строя. С расстояния если бить, за несколько километров по противнику, тогда я понимаю, но эта штука на передовой бесполезна».
Так я думал, так я считал, вспоминая прошлую командировку и ту самую, прибывшую в декабре 2022 года к нам тогда в Курдюмовку БМП, которая продержалась там аж несколько часов, но не более… В голове моей образ этой сожженной БМП, которая потом около арки у железки так и стояла, врезался основательно. И потому я никак не понимал, как грузовик может с кем-то сражаться… «Только с расстояния километра за три бить из этой пушки, ни о какой красной зоне боев не может идти и речи здесь, — неслось у меня в голове. — И даже если и из желтой зоны работать с нее, то опасность велика, а результативность непонятна…» — рассуждал я, думая более тогда о том, сколько я пользы смогу принести на войне. Если не приносить пользу на войне, то и воевать незачем идти. Зачем мне награды, к примеру, если эти награды не несут в себе никаких воспоминаний боевых или не хранят боевых историй… Я считал и считаю сейчас, что если пошел на войну, то нанеси урон противнику, за этим и идем сражаться. Пугать же противника стрельбой дело нехитрое, но к стрельбе и даже к разрывам снарядов и мин боец по-своему, конечно, но привыкает, и обстрелянный боец стоит многих необстрелянных, о чем и говорит сама практика войны. Важен результат, а результатом на войне может быть смерть врага или его ранение как минимум.
