«Так, если такелажники, связисты, штурмы, разведчики, артиллеристы и танкисты, это еще понятно и само собой разумеющееся, то теперь и целые ремонтные базы большие у нас имеются и, судя по всему, их много, и людей туда набирают именно как специалистов-ремонтников, а на базе в Молькино еще и открыли курсы военкоров, и теперь осваивают новые технологии даже в электронике. Наверное, и штат штабистов теперь растет, если мы уже в армию превращаемся, пусть даже пока нам не сравниться по численности с МО, но все же мы армия уже. Куча объектов нам принадлежит — большие склады, ангары с машинами, перевалочные базы, официальный офис в Москве, представительства во множестве регионов страны в виде целых центров, как аналог военкоматов, и все это уже не скрывается, и все это внутри самой России. А нас, кстати, юридически и нет, а если есть, то мы как бы в каком-нибудь там Гонконге… или из Гонконга. Сделали бы нас лучше Русским легионом, — размышлял я тогда так, обдумывая перспективы «Вагнера» на будущее. — Ну как во Франции дело с этим обстоит, как Французский иностранный легион, и чтобы сохранили все руководство наше, свое управление и все наши материальные ресурсы с финансированием. И звания с формой парадной пора вводить. Но за всем этим есть то, что является большим, чем фейерверки, ведь мы сталкиваемся в своих интересах с министерскими генералами, а это порождает конфликтную ситуацию, тем более что “Вагнер” на международном уровне многими странами признан террористической организацией. Как этот вопрос правительство решать будет? Или мы побеждаем Запад и навязываем ему свою волю, или кто-то из верхов попытается договориться с Западом, ликвидировав нашу контору? Возможно. С другой же стороны, мы являемся сейчас тем, чего в России никогда не было, мы росток нового, мы новый капиталистический мир, основанный на производственных интересах, который рвется жить и процветать. Мы прообраз новой армии, и как бы ни складывалась ситуация потом, но новая армейская система будущего возьмет от нас лучшее. Это лучшее “Вагнер” уже отработал на практике и в теории, и потому остается только применить опыт “Вагнера” при построении армии будущего, создавая настоящую профессиональную армию в России», — размышлял я.
Назад мы шли по узкой, хорошо протоптанной тропинке, сначала вьющейся посреди кустарников и деревьев, а затем резко поднимавшейся вверх. Поднялись вверх друг за другом, попали на старую железную дорогу. Пошли кто по шпалам, а кто рядом с железкой по тропе. Дошли до небольшого кирпичного строения, а затем от его угла направились по тропинке наискосок направо к строениям. Дошли до нашего корпуса одноэтажного, который я здесь называл уже длинным бараком. Оказалось, что с противоположной стороны парадного входа здесь имеется и вещевой склад, и баня. Рядом на углу барака стояло два здания, похожих на складские помещения. Одно из этих зданий было метра четыре в ширину и в длину метров шесть. Здание из красного кирпича имело железную дверь коричневого цвета и не имело окон. А другое здание находилось от угла барака метрах так в пятнадцати и имело перед собой площадку, на которой могли разместиться не менее двух «Уралов». Здание это находилось на достаточно высокой платформе, на которую вели четыре железобетонные ступени, и имело вытянутый вид, в длину оно было не менее двадцати метров, а в ширину метров шесть. Думалось, что это было в прошлом производственное помещение.
