Из этих вспышек мне все сразу стало понятно. Это было существо, которое путешествует по другим мирам в поисках своей второй части. Оно должно слиться с ней, чтобы раскинуть сеть, образовать целый мир, в котором поместимся все мы, души, «спасенные» им. Сейчас мы сжаты, упакованы, а потом… нас вытащат из этих условных капсул и выпустят туда, в новый мир. По этим вспышкам он казался даже лучше прежнего, настолько, что я забыл все остальное. Все, что было ранее в моем мире.
Существо копировало сознание, сжимало его и упаковывало в себя. Оно спасало нас. Ей показалось, что мы находимся в тюрьме, не имеем свободы, поэтому оно прибыло к нам. Пробило стены тюрьмы и вызволило нас. Аккуратно сложило и взяло с собой.
Вспышки повторялись, но уже ничего нового в них я не видел. Схожие образы. Белое и черное существо, две части, которые должны соединиться. Начало и конец. Свет и тьма. Это была какая-то своя, внутренняя религия, вера, образы, одно большое пророчество.
Мы спасены, мы не пленники, скоро мы обретем свободу, скоро исполнится его предназначение, сбудется пророчество и все будет так, как показывают вспышки. И я верил в это. Все было очевидно. Это была правда. Единственный исход, не было ни малейшего сомнения. Скоро все случится. Вспышки станут реальностью, нас выпустят в новый мир. И там я найду Агнис. Или… Образы путаются, заменяются, корректируются, но так даже лучше, так понятнее. Осталось лишь подождать. А дальше и все мы должны будем исполнить предназначение, это очевидно. Оно у меня в голове, в мыслях, в чувствах. Объемное и понятное. Единственное и абсолютно верное.
Видение кончилось, я очнулся в своей кровати. После всех этих образов, картин, которые казались такими яркими, более полными и настоящими, чем сама жизнь, реальность показалась мне странной. Я с удивлением взглянул на себя. С удивлением ощутил руки и ноги, свои движения, управление телом. Там в этом не было необходимости, все было иначе. Здесь не хватало совершенства, законченности, единственной и всегда верной линии без возможности выбора, сплошного потока образов и ощущений, плотных, насыщенных и ярких.
Через время я пришел в себя и весь этот сон показался мне чушью. Чем-то ненастоящим, невозможным. Время искажало все, что я ощутил. Изменяло и возвращало на свои места, адаптировало под реальность.
Сейчас ночь, я проснулся, чтобы записать все это, иначе забуду. Я находился под сильным влиянием этого сна, в моей голове поселилась эта идея. Завтра я покину этот отель, хоть пока я и не нашел новое место. Но это нужно сделать, иначе меня найдут. Найдут те, кто идет по моему следу.
Проснулся я поздно, около двенадцати, и пытался припомнить расплывчатый сон, что посещал меня, но ничего не получалось. Я пошел в душ и тут вспомнил. Вода обо всем мне напомнила.
Черное небо застилало горизонт, а я все скакал и скакал вперед. Мышцы мои сводило от усталости, конь то и дело спотыкался. Я пытался его подбадривать, иногда останавливался, чтобы дать ему возможность передохнуть, а затем продолжал скакать дальше. К городу за стеной, в единственное место, где я мог найти для нее лекарства. Девочку я оставил в одной деревне у своего хорошего друга, он обещал присмотреть за ней. Как бы глупо это не звучало, но я не помнил, можно ли ему доверять. Сердце подсказывало мне, что да, можно, но я все же сомневался.
Девочка отпустила меня со слезами на глазах. Она плакала молча, она все понимала. Она знала, зачем все это нужно. У бедняжки началась одна из болезней, недавно поразившая большую часть королевства. Страдали ей только дети, поэтому ни мне, ни моему другу опасаться не стоило. Ткани затвердевали, конечности у заразившихся начинали засыхать. Месяц страданий и все. Дальше они превращались в каменные изваяния. Болезнь распространялась довольно быстро.
Кейра заразилась около недели назад, тогда мы находились в небольшом поселении рядом с руслом реки. Я отвез ее туда в надежде, что болезнь не сможет завладеть ею, но в поселении уже был больной ребенок. Добрая Кейра вышла погулять без моего спроса и услышала тихий плач. В заброшенном хлеву на окраине деревни она обнаружила мальчика лет семи. Ноги его давно окаменели, ему казалось, что он прирос к полу.
Он сидел в этом хлеву уже третью неделю, мать пыталась его вылечить, достать лекарства, но у нее ничего не вышло. Чтобы и второй ребенок не заразился, она оставила его здесь. Совсем одного. Раз в день таскала ему еду, а потом… Еды у них было мало, она все отдавала здоровым детям, а ему носить перестала. И каждое утро ставила рядом с ним лишь кувшин с грязной водой.
Кейра заплакала вместе с ним, принесла ему еды и накормила. Так она ходила к нему целую неделю. Мальчик просил ее не подходить близко к нему, оставить его здесь одного, но она не послушалась. Я знаю, он не хотел, чтобы она заразилась, но Кейра не вняла его словам. Неделю она поддерживала в нем жизнь, помогала ему втайне от меня.