Но одним утром она пришла в заброшенный хлев и увидела, что мальчик умер. Болезнь добралась до мозга. Глаза его были открыты, руки и ноги застыли в безмолвном подражании камню. Она смочила твердые губы водой из кувшина, но это не помогло. Он уже превратился в камень.
Через несколько дней я заметил симптомы у Кейры. У нее пропал аппетит. Она скрывала окаменевшую кожу на левой ноге, слегка прихрамывала, пыталась не подавать виду. Когда я попросил ее показать ножку, она наотрез отказалась, а потом… потом она заплакала, прильнула ко мне и рассказала всю правду.
– Прости меня, Лидьяр, прости! – умоляла она. – Я такая глупая. Мне стало так жаль этого мальчика. Мне казалось, что я не заболею, что я сильная…
– Кейра, я говорил тебе сидеть дома. Никуда не выходить. А ты… – я слегка повысил голос, девочка заревела еще громче.
Я взял себя в руки и постарался успокоиться. «Ей гораздо хуже, чем мне, сейчас нужно обнять ее и успокоить», – подумал я. Но руки слушались с трудом. Мне тяжело было обнять ее. Нет, не из-за того, что я ее не любил. Совсем нет. Все наоборот – я слишком сильно ее любил. Она была дорога мне, как родная дочь, как сестра… Уже несколько раз я спасал ее от нее же самой, пытался уберечь, сохранить, но она всегда была такой непослушной… Я спасал ее и с каждым разом все больше привязывался к ней, но и каждой следующей опасности я боялся все больше. Я понимал, что однажды спасти ее у меня не получится, и это меня убивало.
– Не плачь, Кейра, все будет в порядке, – я ее обнял, – я знаю, где найти лекарство. Я поеду туда и привезу его. Ты поправишься и больше никогда не будешь болеть, хорошо?
Девочка всхлипнула и кивнула. Ее большие и чистые голубые глаза поднялись ко мне и заглянули в душу. На секунду я инстинктивно отнял от нее взгляд.
– Честно? Ты… ты найдешь лекарство? Но ведь никто не может его найти. Лукас умер в амбаре, никто не помог ему, – с сомнением прошептала она.
– А я найду. Найду, слышишь? Просто верь мне.
– Я верю, Лидьяр, но… – она обратила взгляд в пол, – лучше оставь меня в хлеву, рядом с Лу…
– Кейра, перестань. Я тебя никогда не брошу, слышишь? Никогда! – мои руки крепче сжали ее в объятиях.
– Ты мучаешься из-за меня, лучше бы ты оставил меня еще тогда. Я приношу тебе одни неприятности. Закрой меня в старом хлеву и просто продолжай любить. Мне больше ничего не нужно. Мне будет очень хорошо, слышишь? Если я буду знать, что ты любишь меня.
Одной рукой я судорожно растирал лицо, пытаясь не заплакать. Слезы подступали все ближе, но я сдерживал их изо всех сил. Я понимал, что если заговорю сейчас, то она сразу поймет все по моему голосу. Сейчас я не мог им владеть, но молчать было нельзя.
– Кейра, я очень тебя люблю, поэтому никуда… – голос прерывался и сильно дергался, я брал паузы, чтобы сделать глубокий вздох, – и никогда тебя не отпущу. Мы справимся… Слышишь? Справимся, как справлялись всегда.
– Ты очень хороший, Лидьяр, – девочка уронила голову на мою грудь.
Рубашка стала мокрой от ее слез. Я смотрел в одну точку, стараясь успокоить себя, но ее слезы… Они сводили меня с ума, выводили из равновесия, отбирали контроль.
Кейра была дочкой моего родного брата. Ее отца убили во время одного из сражений, а ее мать умерла от какой-то инфекции, тогда их ходили сотни. Она помогала раненым и вечно находилась рядом с умирающими, в сыром и темном госпитале, где инфекции рождались одна за другой. Я отыскал ее там, как только получил весть о ней. Забрал ее с собой. Несколько лет мы прожили в одной небольшой деревушке, и я сильно привязался к девочке. Уже спустя год я не мог представить свою жизнь без нее. А потом началась болезнь. Все дети деревни заболели, только Кейра оставалась здоровой. Я бросил дом, и мы уехали оттуда.
Но болезнь настигла ее здесь.
– Жди меня, Кейра, я обязательно вернусь. Хорошо? – спросил я, склонившись над ней.
– Хорошо, Лидьяр. Я буду тебя ждать. Прощай, – она не смогла сдержать стон и бросилась мне на шею, цепляясь своими маленькими ручками за мои плечи, она нервно впивалась в них, пытаясь успокоиться.
Я поцеловал ее на прощание и отправился в путь.
Уже три дня прошло с тех пор, как я видел ее в последний раз. Как она там? Что с ней? Может ли она все еще ходить, или болезнь уже полностью парализовала ее ноги? Этого я не знал и знать не хотел. Встряхнув головой, я продолжал скакать вперед.
Город за стеной назывался так не зря. Одна сплошная стена окружала его со всех сторон. Я уже видел вдали его смутный силуэт. Несколько высоких башен дворца, которые вздымались над стеной. Там живет король, его свита, приближенные, а также все богатые и образованные люди. Вся элита. У них там нет болезней, у них всегда все хорошо. Роль подопытных кроликов всегда достается тем, кто за стеной. Мы воюем за них, умираем за них, работаем за них.
Обычно в город почти никого из бедняков не пускают, лишь в редких случаях делают исключения. В любом случае, в этих лохмотьях меня туда точно не пустят. Нужно было раздобыть где-то одежду.