Я не смог удержаться и нервно засмеялся.
– Заткните его! Он сделал из моего сына посмешище и продолжает издеваться над ним.
– Замолчите, – обратился ко мне человек.
Я сумел подавить смех. Теперь на моем лице горела злобная усмешка. В эту минуту я не думал о бедной Серене. Я наслаждался результатом своей мести.
– Месье, уже почти весь город знает о том, что Ален сделал с бедной девушкой. Он сам об этом рассказал. Репутация мадмуазель уничтожена, она собирается уйти в монастырь. А вашего сына ждет наказание.
– Моего сына?! Да как вы смеете? Этот идиот уже поплатился за содеянное. Или вы так не считаете?
– Я исполняю свои обязанности. Глава городского совета обо всем извещен. Этот человек также будет наказан. Больше ничего сделать мы не можем. А вас, – он сделал ударение на последнем слове, – грозятся лишить должности.
Отец Алена побледнел, потом снова покраснел и хотел было что-то возразить, но прикусил язык.
– Когда его повесят? Этого мерзавца, – уже тише спросил он.
– Месье, его не повесят. Сейчас ему избирают наказание. Глава совета принял ко вниманию ваши слова. Скорее всего, его сошлют на остров Тике на два года. Без возможности покидать это место. Хотя я бы предпочел пятьдесят ударов плетью и изгнание.
– С острова Тике почти никто не возвращается. Люди выдерживают лишь пару месяцев.
– Именно поэтому я бы предпочел более легкое наказание, – невозмутимо ответил человек в темном костюме.
– Ты сгниешь на острове, слышишь? Ты сгниешь там. Я позабочусь об этом! – прокричал чиновник.
– Довольно. Уведите его.
Я снова провалился в сон. Образы милой Адель всплывали в моей голове. Где она? Что чувствует? Сможет ли она прожить без меня, если я не смогу вернуться?
Перед тем, как меня должны были отправить на остров, Адель смогла попасть ко мне, она упала на колени перед моей камерой и разрыдалась, протягивая мне свои бледные руки.
– Не плачь, милая. Все будет хорошо, вот увидишь, – ласково сказал ей я, пытаясь запомнить ее касания.
– Олаф, я… буду приезжать к тебе на остров. Раз в месяц. Буду привозить тебе еду и воду, – тихо сказала она.
– Адель, это очень опасно, до острова довольно далеко, да и туман…
– Нет, я буду приезжать. Я не смогу жить без тебя. Если бы было можно, я осталась бы с тобой там, но так нельзя.
– Милая, хватит плакать, все хорошо, как Серена?
– Она хочет уйти в монастырь, я отговариваю ее, но она молчит все эти дни и лишь твердит одно и тоже.
– Как только я вернусь, мы уедем отсюда, обещаю.
Она смотрела на меня сквозь пелену слез, милое и нежное существо, такое ранимое… Я был для нее всем. Всей ее жизнью. Она пыталась выразить свои чувства взглядом, и мне было этого достаточно. Я понимал каждое ее движение.
– Я буду приезжать к тебе. Чтобы ты не говорил.
– Адель, но…
– Свидание окончено, – прогремел голос в коридоре.
– Мне пора, прощай, мы скоро увидимся, – она приблизилась к прутьям решетки, я сделал тоже самое.
На моих губах застыл ее нежный поцелуй. Не успел я ничего сказать, как она встала и быстро удалилась.
Цепью меня приковали к скале на пустом и безжизненном острове. Цепь была длинная, я мог ходить по нему, но это не слишком спасало положение. На острове я увидел кости. Много костей. Это были остатки сосланных преступников, тех, кому не удалось вернуться. На острове росло несколько деревьев, а на песок прибой иногда выбрасывал доски и различный мусор.
Кое-как я смог соорудить себе убежище, пытался ловить рыбу, но ничего не получалось. Раз в три месяца мне привозили бочку с едой и несколько бочек пресной воды, но этого не хватало и на месяц. Я старался сделать все, чтобы выжить, но давалось это крайне тяжело. Если бы не мысли об Адель, я не протянул бы на острове и нескольких месяцев.
Однажды ночью я услышал плеск воды. Остров заволок туман, видно ничего не было. Потом я различил очертания лодки и хрупкую фигуру. Это была Адель.
Как она решилась на такое? Как смогла проплыть такое расстояние сквозь туман? Как не сбилась с пути? Тогда я почувствовал прилив сил. Пара часов свидания с ней были такими сладкими, что я не находил себе места от наслаждения. А потом она исчезала в тумане. Ей как-то удалось договориться с патрульными, или же никто ее не видел сквозь густую белую пелену… Этого я не знал. Но она появлялась. Вновь и вновь. Выплывала из тумана и приносила мне надежду.
Несмотря на лишения, которым я подвергался, время быстро шло. За спиной осталось уже несколько месяцев, потом прошел год, полтора. До моего освобождения осталось всего лишь пять месяцев. Совершенная мелочь.
Адель приезжала. Каждый месяц. В одно и тоже время. Я наполнялся надеждой, а пустые бочки заполнялись припасами. Но в последние несколько месяцев она становилась все бледнее, вся тяжелее ей давался этот труд. Она приезжала ко мне и без сил падала в мои объятия. Я тщетно пытался ее убедить не приезжать более ко мне. Обещал, что мне хватит еды, что я смогу выжить, ведь осталось совсем немного, но она не слушала меня. Она все делала по-своему.