– Миссис Уайлз, ваш сын…
– Том, куда ты меня везешь, хватит, хватит! Я не умею плавать. Нет, я не люблю тебя! Я не…
– Либо ты разденешься, либо я тебя… Что ты сказала? А ну получай. Тебе мало? Я сказал, раздевайся!
– Я ударил ее… Она упала и… Стукнулась головой. Затем она упала в воду и… Я пытался ее спасти, но не смог…
– Ваш сын убил Агнис Лэмин. Ее нашли утром.
– По всему телу следы от ударов, горло было чем-то сдавлено. Она задохнулась. Он соврал, она не упала в воду, Том ее задушил.
– Что ты натворил? Я… Господи, как мне плохо… Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты ее… Убил! Убил!
– Я же говорю, я хотел ее… спасти. Вытащить из воды… Спасти. Я хотел ее… Спасти… Она… Она захлебнулась, я…
– Скажите, что с ним теперь будет. Его отправят в колонию для малолетних? Скажите же мне хоть что-нибудь!
– Агнис… Я… Я тебя никогда не забуду. Сегодня был последний учебный день… но ты знаешь, я говорил тебе это вчера… Я снова принес твои любимые цветы. Я знаю, ты очень их любила. Тома отправили в колонию, прошел уже год с тех пор. Твой брат, он… пытался его убить, наверное, ты догадываешься. Я знаю, ты бы этого не хотела. Я и сам хотел его убить. Но меня от него оттащили. Я… не могу его простить. Только ты умела прощать, ты… Господи, Агнис, как же мне без тебя плохо… Агнис… Вернись, слышишь… Мне от тебя остался только кусок гранита, и… воспоминания… Вечные и прекрасные… Как же мне тебя не хватает…
– Пойдем, Саймон… пойдем…
Эти голоса перекликались в моей голове, я так отчетливо их слышал, они были повсюду. В них было столько эмоций, что меня бросало в дрожь от каждого слова. Я все помнил. Конечно я все помнил. Я никогда не смог бы забыть.
Я почувствовал боль, режущую и грубую. Мою душу разрывали на части, а в сердце впивались раскаленные иглы. Каждый мой вздох означал новый удар, каждый мой выдох его лишь усиливал. Почему это всплыло в моей памяти? Не знаю.
Я огляделся по сторонам: по бокам виднелись стены каких-то зданий, вперед меня вела пустая улица. На ней не было ни одного человека, а все дома и вывески казались мертвыми. Здесь уже давно никого не было. По асфальту стелился туман. Он окутывал мои ноги, и я почти ничего не видел ниже колен. Я прошел вперед еще немного. Справа от меня стояла школа. Обветшалое и выцветшее здание. Рядом с ней я заметил развалины ботанического сада. Его стеклянная крыша была выбита, как и все окна, внутри было пусто и темно. Я когда-то сидел там с ней… Но когда это было? Не помню. И лучше бы я не вспоминал. Никогда.
Войдя внутрь здания, я оказался перед лестницей и поднялся на второй этаж бывшей оранжереи. Здесь было светло. Рядом с лестницей я увидел небольшую лавочку, на ней лежал голубой платок. Это был ее платок. Она всегда с ним ходила. Когда она радовалась, то сжимала его в руке и прикрывала глаза, а когда ей было плохо, она нервно его теребила. Я прижался к платку лицом. От него исходило тепло и запах… Легкий аромат цитруса и мягкий привкус мяты на губах. Это был ее запах.
Вдруг я отстранился – платок стал влажным. Я взял его в руку и увидел, как по нему льется кровь. Она пропитала платок и капала теперь мне на колени. Я сжал его в руке и закричал. Но вместо своего голоса снова услышал лишь чей-то хриплый стон. Из глаз моих полились слезы. Они капали на платок и смешивались с кровью. Я поцеловал платок.
Сзади что-то упало, я обернулся и увидел ее. Она была подвешена за шею на верхней балке оранжереи. Я бросился к ней, но вдруг здание начало рассыпаться и мир вокруг поглотила тьма. Я провалился вниз. Перед моими глазами пробегали сцены с Агнис, я пытался ей помочь, кричал, бил руками, но все было напрасно. Две девочки избивали ее, одна хватала ее за волосы, а другая смеялась. Голос мой охрип от крика. Потом я увидел, как он ведет ее куда-то в темноту. Она вырывалась и кричала, молила о помощи, он смеялся, а я ничего не мог сделать.
Снова я лежал на больничной койке, и к моему лицу были подсоединены какие-то трубки. Я не мог шевелиться. Голова неподвижно лежала на боку, а взгляд мой был устремлен на те сцены. Потом я увидел ее лицо. Снова. А на ее шее петлю, следы от удушения. Из ее глаз катились слезы, а лицо было темно-серое. Даже слегка синее.
Я позвал ее, но никто не откликнулся. Лишь чей-то смех раздался где-то в отдалении. Он эхом резал мои уши, проникая все глубже в мою голову. Я снова куда-то провалился. Не стало больничной койки, пол подо мной растворился, и вокруг снова стало темно. Я куда-то падал. Теперь я мог двигаться, но это никак мне не помогало, ухватиться было не за что. Я летел вниз и слышал ее крик, ее нежный и тонкий голос, который все повторялся и повторялся. Я падал все ниже, а крик окружал меня. Он становился все громче и пронзительнее. Голос молил меня о помощи.