Я уехал вчера вечером. Мне не хотелось нигде светиться, поэтому я добрался на попутках. Сложно представить, чтобы раньше я так уверенно себя вел. Мне никогда не доставало смелости заводить общение с людьми, а тем более о чем-либо их просить. Меня подобрал водитель грузовика, это был темно-синий, потрепанный жизнью Вольво, а за рулем его сидел парень лет тридцати пяти, с выкрашенными в белый цвет волосами и в довольно модной одежде. На фоне грузовика он выглядел неестественно. Я бы не удивился, увидев его в каком-нибудь модном магазине или дорогом ресторане, но здесь, за рулем старого тягача… Довольно странно.
У парня была белоснежная улыбка, лицо, на котором застыли еле заметные морщинки, было дружелюбным и веселым. Первой моей мыслью было то, что он чертовски похож на главного героя фильма «Каскадеры». Я не помню, как звали актера, но этот парень был с ним одно лицо. Быть может, это съемки второй части?
В салоне чувствовался легкий запах сигарет, который перемешивался с ароматом чего-то сладкого, то ли печенья, то ли яблочного сока, ощущение было мимолетным, но в целом пахло приятно. На центральной панели стояло несколько фигурок, а двери и даже часть потолка были увешены различными наклейками. Вообще, в кабине было очень уютно, чувствовалось, что здесь этот парень проводит гораздо больше времени, чем дома.
– Куда едешь? – спросил он, когда я взобрался в кабину.
– В Париж, – ответил я.
– Тебе повезло, парень, довезу тебя почти до самого города.
Мне стало как-то неловко, я не сказал своего имени, и водитель тоже молчал. Эта пауза длилась уже пару минут, и атмосфера будто бы нагнеталась. У меня в ушах нарастал шум. За последнюю неделю мои нервы явно подпортились. Мне повсюду мерещились либо враги, либо люди, которые не хотят со мной говорить. Человека я видел первый раз за последние несколько дней, и тревожность нарастала. Мне становилось плохо, я чувствовал потребность в каком-то действии, таблетки я не пил с вечера и сейчас мне сильно захотелось их принять, но я сдерживался. Молчание становилось нестерпимым, мою голову забивал какой-то непонятный гул.
– Меня зовут Саймон, – сказал я.
– Ричи, – парень протянул руку, – в Париж на концерт едешь?
– Какой концерт?
– Там будет выступать «Дьяволиада», отличная группа. Тяжелый металл, шикарные шоу. Я бы поехал на концерт, но из Парижа сразу помчу в Дюссельдорф.
– Я… не слышал о такой группе, я редко слушаю музыку.
– Очень зря, парень. Послушай как-нибудь на досуге. Хотя… Чего тянуть, если не против, я включу тебе прямо сейчас, что скажешь? – Ричи взглянул на меня, уже протягивая руку к магнитоле.
– Да, с удовольствием.
У меня было ощущение, что отвечаю я как-то странно, неправильно, что моему собеседнику это не нравится. Все мои вопросы и ответы звучали как-то… глупо. И эта мысль не давала мне покоя. Волнение все нарастало. Я бы хотел успокоиться, но что-то сильно меня тревожило. Когда я уезжал, то внимательно проверил всю квартиру. Каждую розетку, входную дверь, свет, вообще все. Тридцать четыре раза. Меня будто возвращало что-то обратно, и я вновь и вновь все проверял. Мне стало страшно. Я понимал, что со мной что-то не так, но… не знал, как мне прийти в норму. А таблетки, этот вальё, выбросить не поднялась рука. Что-то не позволило мне, и я взял их с собой.
Тем временем, Ричи включил музыку. Играла она громко, песня заглушила звуки в моей голове и тревогу, пожирающую меня. Я слегка успокоился. Но на середине песни звуки сменились. Там пелось про меня. Кто-то скрежетал, называя мое имя. Из динамиков слышалось хриплое дыхание. Его дыхание. А музыка все ускорялась, нагнетая на меня панику. Она била и резала по ушам, звуки были нестерпимые. Это была музыка опасности, смерти. Казалось, вся она была наполнена безысходностью, она ее излучала. Сердце мое бешено забилось.
Я взглянул на Ричи, он посмотрел на меня и улыбнулся, неужели он ничего не слышит? Или это все лишь в моей голове? Ричи должен был отвернуться обратно, чтобы смотреть на дорогу, но он этого не сделал. Он продолжал сверлить меня взглядом и улыбался. Все шире и шире, обнажая свои зубы. Глаза его становились все ярче, они светились желтым огоньком. Я в панике сжал дверную ручку. Улыбка Ричи теперь не была доброй, она внушала мне страх. Я не мог отвести от него взгляда. Что-то притягивало меня смотреть.
За дорогой никто не следил, прошло уже около десяти секунд. Губы Ричи зашевелились, он начал шептать что-то, повторяя слова музыки. И голоса звучали практически синхронно. Музыка стала нестерпимой, она дошла до предела, мне казалось, еще одна минута, и я не выдержу. Мое тело было готово сдаться. Меня трясло, а рука все судорожнее цеплялась за спасительную дверь.
Звуки музыки перебил грохот автомобильного гудка. Он резко приблизился и звук этот прозвенел прямо у моего уха. Краем глаза я заметил надвигающийся на нас грузовик. Через треть секунды я почувствовал сильный удар, скрежет металла и звуки разбивающегося стекла. Клаксон грузовика продолжал звучать у меня в ушах. Все вокруг пропало.