Этот голос, он меня возбуждал, будоражил, я ей полностью и безвозвратно верил, в тот момент я ей принадлежал. Вся власть надо мной была в одном лишь звуке ее голоса. Я хотел ответить ей согласием. Пообещать, что не повернусь, но не мог пошевелиться. У меня даже не получилось моргнуть.
– Вот и отлично, если ты все понял, – сказала девушка, но в голосе ее мелькнуло что-то фальшивое.
Один звук, но он был такой явный, что вера моя слегка пошатнулась. Ощущение было такое, что вся эта девушка, весь ее образ сродни клубнике в шоколаде. И когда я услышал тот фальшивый звук, то почувствовал, будто под этой массой гладкого и сладкого шоколада гнилая ягода. Тысячи приятных ароматов пытались скрыть этот отвратительный запах, но этого у них не получилось.
Девушка тем временем продолжала ласкать меня, прислоняясь губами к моему телу. Но в этот момент сомнения в моей голове перешли в уверенность. Все это время я не помнил тот образ, что первым предстал перед моим взором, но сейчас он четкой картинкой врезался мне в голову. Я не сдержался и посмотрел в зеркало. И снова увидел то жуткое создание, которое все плотнее прижималось ко мне, опутывая меня своими холодными мертвыми руками.
Это было ужасно, я хотел крикнуть, пошевелиться, но все еще не мог двигаться. Я начал судорожно вспоминать, чем можно остановить сонный паралич, после того случая я читал про это, хотел быть наготове, но сначала на ум ничего не приходило. Нужно было срочно что-то делать, но мой разум мне не повиновался, а жуткое создание все крепче окутывала мою голову своими языками, готовясь меня сожрать.
– Глупый, глупый, зачем ты посмотрел туда? – проревела она снова сипящим голосом. Он состоял из нескольких голосов и был какой-то ненастоящий. Будто воскресили мертвого.
Вдруг я все же смог сосредоточиться и вспомнил: нужно пытаться пошевелить кончиками пальцев. Я судорожно пытался это сделать. Было очень жарко и я почувствовал, как со лба стекает пот. Я продолжал пытаться и как раз вовремя. Чудовище уже собиралось сожрать мою голову, как вдруг я смог шевельнуться. Сначала одно крохотное движение, потом еще и еще. А затем я будто провалился куда-то. Глаза окутала тьма, образ пропал, а я лежал где-то на дне бездны без возможности ощущать что-либо.
Когда я пришел в себя, то комната была погружена в темноту, но кроме слабого сияния лунного света из небольшой щели между занавесками, различить было нечего. Комната была пуста. И это было главным. Как я снова провалился в сон – не помню.
Я лежал где-то в церкви, судя по потолку помещения, где я очнулся. Лежать было неудобно, ноги были вытянуты и в конце сомкнуты между собой, а руки лежали на животе, сцепленные. Я ощутил, что ткань, к которой я прикасаюсь, была мягкая и шелковая. Тогда я понял, что лежу в гробу. Вдруг кто-то поднес деревянную крышку и поставил ее прямо у моих ног, так, что на крышке гроба я смог прочитать свои инициалы.
Мимо меня проплывали разные лица. Это были лица родственников, друзей знакомых. Все они были в черном, но черты их лиц ничем не выдавали грусть и боль утраты, все те чувства, в которых они должны были сейчас пребывать.
Затем появились другие лица. Они были серые, безжизненные, и глаза их были полностью черными. Это были мертвые. Все те люди, которых я когда-то знал и видел. Они не просто склонялись надо мной, но тянули ко мне руки, призывая пойти вслед за ними, как бы принимая меня в свой мир. Их лица теперь были повсюду. Со всех сторон гроба они подходили ко мне, склонялись ниже и протягивали ко мне руки, тихо что-то шепча. Некоторые из лиц улыбались. Они хотели меня забрать. Я чувствовал это.
Я ощущал, как мое тело трясется, как мышцы сковывает страх. Ощущал, но ничего не мог поделать. Они то молили меня, то угрожали, их шипящие голоса проникали прямо мне в голову. Они застилали все остальные звуки, порой мне казалось, что я уже умер и эти голоса, как и эти лица, всего лишь предвестники. А храм, в котором я находился – пограничный мир, где умершие собрались наоборот встречать меня, а не провожать.
Лица сменялись время от времени, некоторые из них были наполовину съедены червями, они появились здесь, в этом храме в том самом виде, в котором покоились под землей. Глаза их блестели в полумраке. Я боялся, что они схватят меня, но гроб будто бы двигался, и они не успевали меня схватить. Лишь только руки их касались моего тела, лица их отдалялись и появлялись новые. Я посмотрел наверх – своды храма были все те же, значит, гроб стоял на месте.
Это длилось мучительные полчаса, потом лица пропали. Свет, уже и так тусклый, теперь почти совсем померк. Лишь через маленькие окна с темно-синей мозаикой с улицы пробивался слабый свет. Окна были грязные, а погода за окном, судя по раздававшимся раскатам грома, стояла пасмурная. Редкие вспышки молний иногда освещали причудливые лепнины под сводами храма.