Куйбышев тем временем продолжал работу над планом второй пятилетки, но сроки его готовности сдвигались. Теперь его надо было представить на утверждение Политбюро уже не в январе, а в апреле 1933 года[702]. Что же касается итогов первой пятилетки, то партийное руководство показало явную боязнь неудобных цифр, характеризующих реальные проблемы экономики СССР. На заседании Политбюро 1 февраля 1933 года по докладу Куйбышева было принято решение: «Воспретить всем ведомствам, республикам и областям до опубликования официального издания Госплана СССР об итогах выполнения первой пятилетки издание каких-либо других итоговых работ как сводных, так и отраслевых и районных с тем, что и после официального издания итогов пятилетки все работы по итогам могут издаваться лишь с разрешения Госплана»[703].
При всех попытках партийной верхушки замазывать недостатки и рисовать приукрашенную картину положения в экономике, действительная ситуация была руководителям хорошо известна и требовала действий. Допустить еще один неурожайный год и еще более усугубить и без того катастрофический голод было невозможно, хотя бы из чувства самосохранения. Поэтому Политбюро строго контролирует ход весеннего сева 1933 года и принимает меры, чтобы не допустить его срыва, как это произошло в 1931 и в еще большей мере в 1932 году. В связи с этим Куйбышев получает чрезвычайные полномочия:
«В связи с неблагополучным положением с доставкой горючего для сельскохозяйственных работ, уполномочить т. Куйбышева повседневно следить за ходом отгрузки и доставки горючего на места и принимать все оперативные меры. Решения т. Куйбышева считать безапелляционными и обязательными для всех ведомств, учреждений и организаций»[704].
Проблема голода между тем становится все острее, и Политбюро начинает принимать экстренные меры. Ранее уже было решено несколько сократить объемы экспорта зерна. Теперь же решение более радикальное – прекратить экспорт вовсе:
«Решение – особая папка.
1. Утвердить апрельский и квартальный экспортно-импортный и валютный планы, план сдачи на Торгсин и проект постановления, представленные валютной комиссией (см. приложение № 1‐ОП), со следующими поправками:
а) прекратить экспорт зерновых культур урожая 1932 г., начиная с 1.IV. с. г.»[705].
Куйбышев в это время, разрываясь сразу между несколькими обязанностями, особенно сложными ввиду проблем с состоянием сельского хозяйства и снабжения населения, затягивает решение вопросов подготовки второго пятилетнего плана, не успевая представить его в апреле. Поэтому Политбюро принимает решение: «Ввиду необходимости сосредоточения работы т. Куйбышева на плановой работе, освободить его от обязанностей председателя Комитета по заготовкам сельскохозяйственных продуктов при СНК СССР и от обязанностей председателя Комитета по Топливу при СТО»[706].
Тем временем проблема голода в целом ряде регионов СССР становится все острее. К весне у сельского населения подходят к концу и без того скудные запасы продовольствия. Понятно, что в таких условиях о значительной сдаче хлеба для уплаты сельхозналога говорить не приходится. Учитывая эту реальность, Куйбышев и нарком финансов СССР Г.Ф. Гринько выходят на Политбюро с предложением снизить суммы сельхозналога для единоличников на 1932 год, в особенности для Украины и Северного Кавказа[707].
Но налоги – налогами, а людям надо что-то есть. Смертность от голода на селе является очевидным фактом, да и в городах снабжение ведется по голодным нормам, которые фактически не обеспечиваются. В этой обстановке 19 мая Политбюро решает поручить Куйбышеву как главе Комитета резервов выделить из резервных фондов зерно и муку для снабжения населения:
«Решение – особая папка.
Разрешить Комитету Резервов (т. Куйбышеву) производить разбронирование по представлению Комитета по заготовкам сельхозпродуктов при СНК СССР, из фондов Комитета Резервов до 15 млн. пудов зерна и муки на нужды текущего снабжения»[708].
