Во всяком случае, выпивки Куйбышева обратили на себя внимание его товарищей по Политбюро и самого Сталина. Генсек ЦК, чтобы выяснить обстоятельства пьянок Куйбышева и по возможности прекратить их, обращается в мае 1933 года к руководителю газеты «Известия» Ивану Михайловичу Гронскому. Почему именно к нему? Да потому что на квартире Гронского нередко собиралось партийное руководство (включая и Куйбышева) для встреч с творческой интеллигенцией, бывал там и сам Сталин. Спиртного партийное руководство также не чуралось.
Гронский пишет подробную объяснительную записку:
«Не ранее 15.05.1933
Дорогой Иосиф Виссарионович!
Ваше указание о прекращении т. н. пьянок будет мною проведено точно и неукоснительно. Давая это обещание я считаю необходимым сообщить Вам некоторые факты о выпивках и в частности о выпивках с тов. Куйбышевым.
<…>
2) С тов. Куйбышевым я встречался нечасто. За вторую половину 1932 года Куйбышев был у меня раз 6–7, не больше, и я у него раза три: один раз был у него дома, в Москве, и два раза на даче. За два месяца и десять дней 33 года т. Куйбышев был у меня три раза и я у него один раз.
Раньше с тов. Куйбышевым я встречался чаще, но заметив, что он много пьет, решил встречаться реже и при встречах не давать ему много пить. Так, например, когда я приезжал к нему на дачу, старался утащить на волейбол и тем самым отвлечь его от выпивки. Когда он бывал у меня (особенно, когда приезжал уже выпившим), я просил товарищей (его близких друзей) не давать ему пить, и нам часто удавалось перевести его или на “Напареули”, или на чай.
<…>
3) Бывает ли тов. Куйбышев еще где либо? Да, бывает. Мне известны следующие товарищи, у которых он бывает и вместе с которыми он выпивает, это: а) М.А. Савельев, b) К.Я. Розенталь, с) А.Б. Халатов, d) Б.А. Чухновский, e) Я.Г. Долецкий, f) В.С. Сварог, g) А. Жаров. (Этот список нрзб. во второй половине 1932 года.) Особенно часто бывают у тов. Куйбышева Сварог (художник), Жаров (поэт) и Чухновский. Зная, что эти люди основательно пьют, я в разное время обращался к ним с просьбой о том, чтоб они берегли Куйбышева и не давали ему пить, или по крайней мере не давали много пить. Подействовали ли мои просьбы на этих людей? Боюсь, что не подействовали, т. к. т. Куйбышев и ко мне, и к другим товарищам приезжал вместе с кем-либо из них, как правило, всегда в не совсем трезвом виде. Сварога, Жарова и Чухновского надо от т. Куйбышева отколоть, надо добиться, чтоб они у него не бывали. Этим делом я займусь, хотя и не уверен, что мне удастся здесь добиться положительных результатов.
<…>
Вот в этом письме я изложил все, не утаил ничего, не пытался себя выгораживать или оправдываться. Из этого письма вы можете заключить о моей роли в выпивках с т. Куйбышевым. Я уже говорил, что этих выпивок больше не будет, но так как работу среди интеллигенции вести мне придется дальше, я очень просил бы Вас, Иосиф Виссарионович, если нельзя оградить меня от сплетен, им не особенно доверять или проверить все эти сплетни.
С ком. пр.
И. ГРОНСКИЙ
P.S. Пишу письмо от руки, т. к. не хочу, чтобы о его содержании кто-либо знал»[717].
Похоже, однако, что пожелание Сталина о прекращении пьянок не подействовало, по крайней мере, в отношении Куйбышева. Во всяком случае, в сентябре Сталин пишет письмо Молотову, где говорит уже о возможном запое Куйбышева (а заодно в этом письме отразился и продолжающийся конфликт Молотова с Орджоникидзе):
«1 сентября [1933 г.]
Т. Молотову
1) Признаться, мне (и Ворошилову также) не понравилось, что ты уезжаешь на 1 1/2 месяца, а не на две недели, как было условлено, когда мы составляли план отпусков. Если бы я знал, что ты хочешь уехать на 1 1/2 месяца, я предложил бы друг[ой] план отпусков. Почему ты изменил план – не могу понять. Бегство от Серго? Разве трудно понять, что нельзя надолго оставлять ПБ и СНК на Куйбышева (он может запить) и Кагановича. Правда, я дал согласие (по телеграфу) на длительный отпуск, но ты поймешь, что я иначе не мог поступить.
<…>
Привет.
1/IX, И. Сталин»[718].
Политбюро в отсутствие Сталина удовлетворило просьбу Молотова об отпуске на полтора месяца. Выписка из этого решения было отправлена только одному адресату – Куйбышеву, поскольку именно он должен был замещать Вячеслава Михайловича, руководя в его отсутствие заседаниями Политбюро и Совнаркома[719].
Но Сталин не был бы Сталиным, если бы не умел продавливать желаемые решения. Об этом свидетельствует его письмо Молотову от 12 сентября:
«Здравствуй, Вячеслав!
1) Согласен, что больше 21 м[и]л[лиа]рда руб[лей] не следует брать по капитальным работам на 34 год, а прирост промышленной продукции – не более 15 %. Так будет лучше.
<…>
