Опыт работы в 1-й армии заставлял Куйбышева также не ослаблять внимание к остро стоявшей проблеме снабжения войск. В телеграмме, направленной политкомиссарам армии, он требовал от них «приложения всех усилий к созданию аппарата снабжения, действующего с точностью машины, а это возможно лишь при строгом исполнении приказов, регулирующих снабжение, при искоренении хаоса, халатности и разгильдяйства, столь свойственного нам. За всякое отклонение от установленных правил, вносящее дезорганизацию, политические комиссары ответственны наряду с командным составом» [67].
Эти усилия принесли свои плоды. Конец сентября – начало октября 1918 года ознаменовались успешными действиями 4-й армии. Сыграла свою роль и настойчивая пропаганда, которая велась по поручению Куйбышева среди чехословацких легионеров силами чешских интернационалистов. Многие легионеры и без того не понимали, зачем их задерживают в России, не давая возможности эвакуироваться во Владивосток. Они ведь и мятеж подняли вроде ради того, чтобы обеспечить себе беспрепятственный отъезд. И вот Сибирский путь в их руках, а эвакуация не происходит, их вынуждают воевать в Поволжье, за тысячи верст от Владивостока. Поэтому агитация падала на благодатную почву, и в начале октября четыре тысячи солдат из группировки чехословацких войск, действовавших против 4-й армии, отказались выдвигаться на фронт, а некоторые чехи переходили на сторону Красной армии. Шло массовое дезертирство и в Народной армии Комуча, а мобилизация срывалась.
Уже 3 октября, под угрозой окружения, 4-я армия вынудила противника к отступлению из Сызрани, а 7 октября в Самару одновременно вошли части 4-й и 1-й армий Восточного фронта. Занятию города способствовало восстание рабочих, организованное большевистским подпольем. В частности, именно рабочие отряды оттеснили чехословацких легионеров от подожженного теми моста через реку Самара, что позволило его потушить и начать переправу красных частей. 8 октября в городе состоялась внушительная демонстрация в честь освобождения города, а 9 октября в город вернулся Самарский ревком.
Правда, председателем губревкома 10 октября был избран А.П. Галактионов (который некоторое время оставался в Самаре на подпольной работе, а затем стал комиссаром 1-й Самарской стрелковой дивизии). Куйбышев был избран лишь членом ревкома, однако он оставался руководителем Самарского губкома РКП(б).
В Самарской губернии (что касалось и Восточного фронта в целом) в результате мятежа левых эсеров в Москве 6 июля 1918 года сложилась непростая политическая ситуация. После мятежа ВЦИК принял решение об исключении из Советов всех членов Партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР), которые поддержали позицию ЦК левых эсеров. А в Самаре были сильны не только позиции правого крыла эсеров, активно боровшихся с советской властью и сыгравших в начале июня 1918 года основную роль в поддержке наступления Чехословацкого корпуса и в формировании власти Комитета членов Учредительного собрания, избравшего своим центром как раз Самару. Значительные позиции в Советах Самарской губернии имели и левые эсеры, находившиеся до 6 июля 1918 года в коалиции с большевиками.
От того, встанут ли левые эсеры в Самаре на сторону поднявшего мятеж ЦК своей партии, во многом зависела прочность советской власти в губернии. К счастью, Самарская организации ПЛСР отмежевалась от организаторов мятежа и призвала к поддержке советской власти, вступлению в ряды Красной армии для активной борьбы с буржуазной контрреволюцией, опубликовав соответствующее воззвание Самарского временного комитета ПЛСР[68]. Это решение значительно облегчало как положение самарских большевиков, которых по-прежнему возглавлял Куйбышев, так и положение в войсках Восточного фронта, поскольку среди левых эсеров было немало авторитетных командиров Красной армии.
