Другой вопрос, что избранный путь решения этой задачи неизбежно означал выхолащивание тех целей и ценностей, на которых изначально строилась коммунистическая партия, и вел, по существу, к превращению ее в партию иного типа. Из братского союза революционеров партия превращалась во все более бюрократизирующийся механизм. Здесь проявился глубокий трагизм попытки осуществить коммунистическую революцию в мелкокрестьянской стране: практически доступные средства решения задач социалистического строительства приходили в непримиримый конфликт с целями этого строительства. Впрочем, действительная непримиримость этого конфликта окончательно выявилась лишь много десятилетий спустя. Тогда же многим партийным руководителям и рядовым членам партии казалось, что небольшие отступления от изначальных принципов, позволяющие решать практические задачи, вполне допустимы и дадут возможность в конечном счете реализовать те цели, которые провозглашены партийной программой.
Можно предполагать, что Валериан Владимирович руководствовался именно такими или подобными соображениями, определяя свою позицию в дискуссиях 20-х годов. Но его роль как председателя ЦКК не сводилась только к борьбе за партийное единство. Помимо участия во внутрипартийной борьбе, равно как и в работе ЦКК – РКИ по совершенствованию государственного аппарата, Куйбышеву приходилось регулярно участвовать в решении важнейших вопросов текущей политики, поскольку, по утвержденному отныне порядку, представители ЦКК принимали участие в заседаниях Политбюро ЦК РКП(б). Одним из таких вопросов, в обсуждении которых участвовал и председатель ЦКК Куйбышев, был вопрос, поставленный наркомом финансов Г.Я. Сокольниковым, о чеканке золотых монет:
«Присутствовали: члены Политбюро тт. Каменев, Сталин, Томский.
Кандидаты в чл[ены] ПБ тт. Калинин, Молотов, Рудзутак.
Члены ЦК РКП тт. Пятаков, Радек, Смирнов, Сокольников.
Члены През[идиума] ЦКК тт. Куйбышев, Сольц.
Слушали: 50. – О чеканке золотых монет. (т. Сокольников)
Разрешить НКФину чеканку 100 000 золотых червонцев с тем, чтобы использование их за границей или в России имело место только по особому разрешению Политбюро.
Секретарь ЦК И. Сталин»[268].
Вскоре этот вопрос был поставлен на Политбюро снова (и опять с участием Куйбышева), но на этот раз обсуждался конкретный образец золотой монеты:
«Присутствовали: члены Политбюро тт. Каменев, Рыков, Сталин.
Кандидат в члены Политбюро т. Рудзутак.
Члены ЦК РКП тт. Пятаков, Радек, Раковский, Смирнов А.П., Сокольников.
Члены Президиума ЦКК тт. Куйбышев, Сольц, Шварц.
Слушали: 7. О золотой монете. (т. Сокольников)
а) Разрешить НКФ чеканку золотой монеты по образцу, предложенному т. Сокольниковым;
б) самый выпуск производить по разрешению Политбюро с предварительным заключением СТО.
<…>
Секретарь ЦК И. Сталин»[269].
Пикантность решения, которое принимало Политбюро при участии Куйбышева, заключалось в словах протокола от 12 июля; «или в России». Дело в том, что официально золотые червонцы как средство внутреннего денежного обращения не использовались. Но все же внутри страны государство фактически допускало их оборот – для поддержания курса бумажного червонца. Это делалось как вполне легально, через покупку и продажу золотых монет Госбанком, так и полуофициально, через операции Наркомфина на «черной» валютной бирже («американке», на унаследованном предреволюционном жаргоне[270]). Эти операции осуществляла Особая часть Валютного управления Наркомфина, организованная на основании секретного приказа по Наркомфину от 8 августа 1923 года для выполнения специальных заданий по регулированию валютного и фондового рынков. Тем самым червонец приобретал такую же стабильность, как и валюты, размениваемые на золото, но без официального обязательства государства обеспечивать такой размен. Разумеется, пойти на подобное без санкции Политбюро Сокольников не мог.
2 августа 1923 года на Политбюро Куйбышев (вместе с наркомом внешней торговли СССР Л.Б. Красиным) докладывал вопрос, по которому ЦКК – РКИ было дано прямое партийное поручение: планирование и организация экспорта хлеба.
Обсуждение проблем хлебного экспорта на Политбюро показало, что экономическая сторона этого вопроса не проработана. Разумеется, иметь точный план экспорта по каждой экспортируемой культуре как по объему, так и по финансовым результатам было невозможно в силу неконтролируемого и непредсказуемого движения хлебных цен на мировом рынке, из-за изменения условий фрахта, уровня конкуренции на отдельных национальных рынках и т. д. Однако выяснилось, что неизвестны в сколько-нибудь достоверном виде издержки хлебозаготовок и транспортировки хлеба даже внутри страны, а в связи с этим нельзя определить и потребность в ассигнованиях на эти цели из бюджета и потребность в кредитах Госбанка. При этом экспорт необходимо было обеспечить даже при убыточности экспортной торговли, поскольку только на выручку от экспорта можно было оплатить импорт необходимых для восстановления и развития советской экономики сырья, машин и оборудования.
