Она снова улыбнулась в сторону сцены. На месте балкона я бы уже начал завидовать.
— Что ж, — заметила она, — никто из остальных не исчезает. Так что поговорить можно со многими.
Я фыркнул:
— Это да, вы правы, но есть исключение…
— Какое?
— Тетия.
— А что Тетия?
— Она тоже внезапно исчезла.
— Но ведь она призрак? Вы сказали, что она призрак, а призракам вроде бы так и положено себя вести…
— Не знаю. Я прежде встречал только одного.
Хевлика кивнула.
— А я вообще их никогда не видела.
— Кроме того, думаю, она ограничена лишь той комнатой, неважно, призрак она или что-то еще.
Она кивнула.
— Да, это похоже на правду.
— Так что я, наверное, схожу побеседую с ней.
Она кивнула.
— Вряд ли мы еще увидимся.
— Рада была пообщаться.
— Спасибо вам. И за танец тоже.
Она улыбнулась и кивнула, а я вышел через дверь.
У меня возникла теория.
Я вернулся в те покои, где спал, и дважды дернул свисавший с потолка шнур. Подождал. Ждать пришлось куда больше, чем следовало бы, и я решил, что теория ошибочна, а может, слуги совсем обленились, но тут появился Гормен, и вид у него был весьма нерешительный.
— Сударь, вы позвонили дважды.
— Да.
— Лашина вызывают одним звонком, а меня — тремя, и я не был уверен…
— О, это моя ошибка. Я имел в виду вас.
— Хорошо, сударь.
— А два звонка — это кто?
— В настоящее время — никто.
— Ну конечно. Я бы хотел поговорить с вами. Не присядете?
— Я предпочел бы постоять, сударь.
Я знал, что он ответит именно так, но должен был спросить. Сам же я опустился на стул. Это походило на второй акт небольшой драмы, которую я час назад разыграл с Лашином. А может, там была репетиция, а здесь само представление.
— Вы же помните, меня, да? — проговорил я.
— Да, сударь.
— Я имел в виду — раньше, когда вы подсыпали мне зелье и попытались меня допросить.
Взгляд его был направлен куда-то сквозь меня, он молчал.
— Отвечайте, — велел я. — Вы меня помните?
— Я сперва не узнал вас. А потом не был уверен.
— Но теперь узнали, и уверены.
— Да, сударь.
— Хорошо. Знаете, я этим не слишком доволен. Особенно учитывая, что для меня это произошло не далее как вчера. Но вы ведь это и заподозрили, верно?
Он снова смотрел сквозь меня. Если это повторится, он рискует вызвать мое раздражение.
— Отвечайте, — велел я. — Вы это заподозрили?
Он кивнул.
— Значит, вы знаете о путях сквозь время.
— Я… знаю, что есть странные вещи. Есть помещения, куда нам запрещено входить, и ограничения, с кем нам позволено говорить. И я давно знал, что мой господин Атрант пытается решить задачу структуры, которая может проникать в иные миры.
— Но вы не знали, что задача решена?
— Тогда не знал, — ответил он.
— А когда?
— Два дня назад я услышал крик. Я попытался найти, кто и где кричал, и заблудился. А когда подошел к окну — увидел, что мы на краю утеса.
— И это было для вас первым подтверждением, что переместился весь особняк?
— Да, сударь.
— А кто кричал?
— Не знаю, сударь. Я спросил Армарка, знает ли он что-нибудь об этом, и он сказал, что это не мое дело.
Так. Отдайте мне честь и назовите генералом. Этого я не ожидал. Загадочный крик, и особняк тут же переносится на новое место. Еще один кусочек мозаики. С минуту все это крутилось у меня в голове, и я проговорил:
— Так, это, конечно, интересно, однако с вами я собирался поговорить совсем о другом.
Он кашлянул.
— Да, наверное, о другом.
— И вовсе не о тех неприятных событиях, которые имели место, когда мы встретились существенно раньше.
— Сударь?
— Речь о Хевлике.
Челюсти его сжались, он снова смотрел сквозь меня. Я подождал, пока он придет в себя, и наконец Гормен проговорил — намного тише:
— А что насчет нее?
— Я знаю, что случилось. Я знаю, кто устроил, чтобы вас изгнали из Дома.
— Да, — ответил он, — Лашин. Он был в нее влюблен.
Я моргнул. Однако. Еще один сюрприз.
— Что ж, — сказал я, — не думал, что вы в курсе. И когда вы узнали?
— Когда он появился здесь. Лет двести назад.
— И вы даже не поговорили с ним?
— Нам нечего было сказать друг другу, сударь.
— И вы никогда не говорили об этом с ней?
— Но как я мог?
— И правда, как вы могли. Скажите мне тогда вот что…
— Сударь?
— Еда. Ее доставляют из старого замка?
— Да, сударь.
— Слуги готовят еду, а потом приносят через комнату с зеркалами?
Он кивнул.
— Почему?
— Сударь?
— Почему не перевести слуг сюда? Здесь отличная кухня, большая кладовая. Почему не использовать их?
— Не знаю, сударь.
— Хорошо. Да. Отлично.
— Я не понимаю.
— А вот я, кажется, начинаю понимать.
— Что…
— Нет, не спрашивайте. У меня это еще крутится в голове, и все еще есть вещи, которых я не понимаю. Но это зеркала, и Армарк, и Атрант. И парадный вход.
— Парадный вход, сударь?
— Когда я в первый раз говорил с Атрантом, он был удивлен, что я сумел войти, а потом был удивлен, что двери парадного входа не открывается. Вы когда-нибудь через них выходили или входили?
— Конечно, много раз.
— Я имел в виду — с тех пор, как особняк оказался здесь, на утесе.
— А. Нет, не имел такой возможности.
— Точно. А что с другой дверью?
— С какой такой другой дверью, сударь?
