— Вот-вот. Чтобы дом таких размеров имел лишь один вход-выход?
— Ну, есть еще дверь во дворик.
— Да, и боковая, которая ведет… никогда ею не пользовались?
— Нет, сударь.
— И не пытайтесь. Одно огорчение.
— Да, сударь.
Некромантические пути в иные миры, двери, которые открываются в иные времена, но не полностью, потому что ходить куда угодно нельзя…
— Вы в порядке, сударь?
— Голова раскалывается.
— Не хотите ли студенцового отвара? Очень эффективное средство…
— Нет-нет, все пройдет.
— Да, сударь.
— Как только разберусь во всем этом.
— Конечно, сударь.
— Катастрофа Адрона изменила все.
— Сударь?
— Я наконец-то начинаю понимать, что это значит. Вы не поймете, потому что сами ее пережили, для вас все это было частью общей цепи событий. А я, похоже, понял.
— Я не…
— История драгаэрян, как ее понимают, началась во взрыве, который породил Великое Море Хаоса, и завершилась Катастрофой Адрона.
Взгляд Гормена показывал, что он не хочет спорить с безумцем. Я не обратил на это внимания и продолжал:
— Сейчас вы живете по инерции. Однако прежние правила больше не действуют. Все меняется. Дома. Цикл. Все. И вы, старина, можете быть частью этих изменений.
— Да, сударь, несомненно…
— И чтобы стать этой частью, вам только и нужно, что подойти прямо к Хевлике и сказать "я тебя люблю". Все. Более романтичного убий… выходца с Востока вы точно не встретите. Но это правда. Вот как появилось это место, Особняк-на-обрыве. Часть все того же сдвига, сотворившего прорехи в ткани мироздания. Сотрясается все. И что точно изменится, так это Дома. Так что вперед, действуйте. Просто подойдите к ней…
— Я не смогу.
Я посмотрел на него. Я подумал о Коти, о том, как она когда-то на меня смотрела, и как смотрит сейчас, и я хотел врезать этому идиоту стулом по башке. Да, это не мое дело. Но уж очень хочется.
— Что ж, — проговорил я, — тогда почему бы вам для начала хотя бы не пойти посмотреть, как она танцует? Посмотрим, что будет дальше.
Он вздохнул.
— Если бы я только мог.
— А почему нет?
— Мои обязанности…
— Да. Есть у меня предчувствие, что ваши обязанности вскоре станут заметно легче. Я бы пошел и посмотрел на нее, когда она танцует. Ей нравится, когда у нее есть зрители.
— Я… хорошо. И… сударь?
— Хмм?
— Я прошу прощения.
— За что?
— За то зелье.
— А. Я никогда не виню кинжал за то, куда он направлен. Ну, почти никогда.
— Спасибо, сударь.
— Послушайте. Я не пытаюсь указывать вам, что делать… хотя нет, именно это я и пытаюсь. Но просто хочу, чтобы вы знали: я сказал пару слов Лашину, и если вы пойдете в Дом Иссолы и заявите, что все это было ложью, то он подтвердит.
— Сударь, вы полагаете, что подтвердит?
— Да. Во Дворце, в крыле Иорича, есть такой адвокат Перисил, он либо поможет вам, либо отправит к тому, кто поможет. Уж если он работал на выходца с Востока, то и с теклой поладит. Так что, может быть, вы и сумеете все исправить, не поднимая вопрос разных Домов. Однако мне все-таки кажется, что не стоит тратить на это времени. Впрочем, подумайте — и поступайте так, как пожелаете, черт его побери.
— Спасибо, сударь.
— Это все, — махнул я рукой. Вот всегда так хотел сделать со слугой, а с Тукко просто не посмел бы.
Гормен не нашел в этом ничего странного, просто поклонился и ушел по своим делам. А я сидел и размышлял.
Что мне правда хотелось, так это задать Армарку несколько вопросов. Увы, я сам же сделал это невозможным.
"Босс, план будет?"
"Почти составил."
"Этого-то я и боялся. Мне всегда страшно, когда у тебя есть план."
"Ага, мне тоже."
Я добрался до комнаты с длинным столом, никого по дороге не встретив. Вошел, как ни в чем не бывало, сел, подождал. Ощутил некоторое затухание чувств, как и раньше, но на сей раз не настолько сильное — странное слово для обозначения снижения интенсивности, ну да вы поняли, о чем я. Я ждал, а когда ждать надоело, проговорил:
— Тетия, это Влад. Есть у вас минутка?
Снова потянулось ожидание, и столь простые слова перестали казаться такими уж умными. Я уже начал было придумывать другой способ ее дозваться, но тут Лойош сообщил:
"Босс!"
Я развернулся, и вот она, на стуле в том конце стола. Я присмотрелся внимательнее, и насколько мог разглядеть, обивка на стуле не была примята — а должна была бы, сиди она там вживую. Однако я видел ее, и предположительно мы могли слышать друг друга, так что кому какое дело до всего остального? Материя не первична, Талтош, и ты это знаешь.
— Привет, — кивнул я, — помните меня?
— Влад, — кивнула она.
— Хорошо. Значит, время все же… неважно. Можем мы поговорить?
— Мы уже разговариваем.
— Ага. Вы сказали, что построили это место. Эту "платформу".
— Нет. Я ее разработала. Строил отец.
— Точно. Но вы разобрались, как заякорить ее в Чертогах Правосудия, чтобы "платформа" могла пересекать различные миры.
— Она не заякорена в Чертогах, а просто пересекает их.
— Ладно. Но скажите вот что: почему вы исчезаете?
— Не знаю. А это важно?
— Я хочу понять, как работает платформа, а это часть всего процесса.
