Первым серьезным достижением и предметом гордости этого самого «кое-чего» стало для Стаховского освобождение из мест заключения и полная реабилитация Михаила Лазарева. Миша Лазарев был племянник Артема Андреевича Круглова, близкого друга отца Яна. Дядь Артем, теть Лена, их дети, Аркаша и Светка, были для семьи Стаховских практически как родственники, поскольку давно и прочно дружили, да так, что жизни двух семейств плотно переплелись. Мишу Ян почти не знал, ну, во-первых, потому что он был старше его на пять лет, а во-вторых, потому что он сын родной сестры Артема Андреевича, с которой у Стаховских не было столь тесного контакта. Виделись-встречались, конечно же, и не раз, на каких-то семейных торжествах Кругловых, но не более.
Впрочем, не суть, хороший знакомый, одним словом.
И вот этот хороший знакомый, почти дальний родственник Миша Лазарев оказался однажды не в том месте и совершенно не в то время. Жил он с женой в небольшом подмосковном городке, работал доктором в местной больничке и как-то, возвращаясь ранним утром с ночной смены, сокращая дорогу домой по еле заметной тропинке через лес, услышал слабенький стон в кустах. Глянул, а там девочка лет десяти, в крови, в подранной одежде и без сознания. Понятное дело, Михаил позвонил куда требуется, вызвал полицию и «Скорую», а сам начал оказывать ребенку первую помощь. Оказал.
И стал основным подозреваемым в изнасиловании и убийстве несовершеннолетней, поскольку девочка умерла в больнице. Что только не предпринимали родные и близкие, коллеги и друзья Михаила, чтобы помочь доктору Лазареву, даже родственники погибшей девочки не верили в его причастность и коллективное заявление в полицию писали о его невиновности – бесполезно. Местное высшее руководство требовало немедленного раскрытия громкого дела, а поскольку раскрыть его не было возможности, а еще больше желания, то Михаила и назначили главным виноватым.
Мужика допросили с тщательным пристрастием, не гнушаясь методов, не добились ничего, но в принципе им его признание и не требовалось, сляпали дело – и привет, получите пятнадцать лет в колонии строгого режима.
В статусе убийцы-насильника-педофила.
Просвещенные бесконечными ментовскими сериалами, жители нашей страны отлично понимают, что ждет человека с такой статьей на зоне. Лазарева спасло от смерти, но не от полного пакета издевательств лишь то, что он доктор, не лишенный врачебной лицензии. Да еще то, что через пару лет, оценив мужество и стойкость, с которой «лепила» противостоял и выносил издевательства, которым его подвергали зэки, «смотрящий» зоны, вор, уж в законе там или нет, бог ведает, но главный в том «содружестве» мужчин, сделал «запрос» через братву по делу Миши, а получив ответ, дал отмашку доктора больше не гнобить, понимая, что он к этому делу не причастен никаким боком. И сделал-то это не по доброте душевной и по законам каким-то там воровским, а лишь потому, что лепила реально спас ему жизнь, когда вор загибался от перитонита.
Вот первым делом, которым занялся Ян, когда полностью укомплектовал для работы необходимым оборудованием кабинеты квартиры и дома, это решение вопроса Михаила. Талант, азарт, огромные познания, непростые умения, знание законов и систем работы юридических контор, судов, госучреждений и прочая, прочая – и Стаховский запустил механизм пересмотра дела.
От Михаила потребовалось только собственноручно написанное заявление. Кстати, далеко не первое. А дальше все сделал Ян, не выходя из дома: заявка на проведение ДНК-теста и более тщательное изучение вещдоков криминалистами вдруг обнаружились в компьютере полицейского управления, постановление о пересмотре дела легло на те начальственные столы, на какие требовалось, и так далее, так далее. Через полгода Мишу освободили, реабилитировали, восстановив во всех гражданских правах, полностью сняв с него судимость и обвинения. Не извинились, но компенсировали материальный ущерб, правда, в минимальных величинах. Выпустили – и хватит с тебя.
А Лазареву на самом деле настолько «хватило», что вернуться к обычной полноценной жизни, встроиться в нее человек не смог. Жена бросила Михаила еще во время судебного процесса, детей нет, родные… Ну, родные, понятно, на его стороне и готовы помогать всем, чем возможно. Только уже невозможно было помочь – что-то сломалось внутри человека, изменилось безвозвратно в психике. Попал в тюрьму здоровый, полный сил, уверенный в своей невиновности и правоте доктор тридцати девяти лет, а вышел через девять лет старик, опустошенный душой.
И в медицину не смог вернуться.
Пришел к Стаховскому поблагодарить за освобождение с бутылочкой коньяка, как водится. Ян отказать не мог, хоть не пил практически, тем паче крепкие напитки, но тут такой случай, не откажешься, накрыл стол по-быстрому, пригласил гостя к разговору неспешному. Что почувствовал в нем Михаил, что узрел невидимым внутренним взором, он никогда не признавался, но разоткровенничался неожиданно с Яном, приоткрыл душу, излил больное. И попросил:
– Возьми меня к себе.
