– Интересная идея…но вряд ли осуществимая. Создать единую концепцию с разными подходами и техниками рисования? Не верится в это…Впрочем, я делюсь идеями с Эмилем и нашей компанией в «Гербуа» и «Новых Афинах»…Вы слышали мои споры с Дега. Он…впрочем, не буду портить себе и Вам настроение. Если не уеду на Таити, поеду на юг Франции, поработаю в Провансе.
– У меня аналогичное желание – смущаясь, отвел взгляд Винсент.
– Есть местечко, о котором говорил Писсарро – Понт-Авен. Вроде Барбизона для Курбе и Домье. Красивые места…Для пленэра превосходны – вмешался в разговор Эмиль.
Помолчав, Гоген посмотрел на Винсента:
– Видел Ваши работы. В акцентировании на желтом и оранжевом что-то есть…Несомненно, Вы создаете свой стиль. Но фигуры слишком размыты. Они…пушисты, как говорит Дега о картинах Ренуара. Пока что Ваш стиль, Винсент, почти никто не понял…включая импрессионистов. Кроме Камиля Писсарро…он всегда приветствует новое. Вот уж кто настоящий новатор!
– Сера, Синьяк, Анкетен тоже новаторы. Хотя и преувеличивают значение дивизионизма и «точки» – рискнул добавить Винсент.
– Может быть…кстати, Вы видели картины Анри Руссо? Смесь примитива и символизма…Рекомендую!
Вскоре друзья попрощались с ним. В молчании дойдя до конца квартала, Винсент и Эмиль разошлись. Вечером Тео слушал брата, убеждавшего в гениальность Гогена, его умении видеть природу, раскрыть глубину символов, создать масштабные проекты.
– Гоген – величайший художник современности…Он ближе, чем кто-либо из современников, подошел к тайне живописи – синтез реализма и символизма. Правда, я по-другому вижу миссию Искусства…Социально-психологический портрет современности – вот главная задача художника, писателя, композитора..».
Не спорю – ответил Тео. – Однако нельзя забывать о запросах общества и покупателей картин…Я не говорю о следовании моде или сиюминутным желаниям толпы. Искусство разнообразно, многолико…и в этом его привлекательность.
Оставив брата в галерее, Винсент вернулся к себе. Через несколько дней пришло коротенькая записка от Гогена, в котором тот пожаловался на отсутствие денег и творческий кризис. «Меня уже не удовлетворяет обыденные сцены жизни…то, что привлекало реалистов прошлого, а позже – Курбе, Мане, Милле, Делакруа. Живопись – это сплав веры и природы, их зеркало. А какая вера, тем более природа, в этом душном Париже? Они выхолощены. Пустышки! Я уезжаю на следующей неделе в Понт-Авен, вместе с Эмилем. Но, признаться, меня не покидает мечта бросить все к чертовой матери, и уехать на Таити. Ты знаешь, мешают скудные доходы…ведь я еще отсылаю деньги жене и детям. Тебе проще…чашка чая, кусок хлеба, есть крыша над головой…и замечательный брат, всегда помогающий. Кстати, о расходах…для меня переезд в провинцию означает уменьшение трат.
Да и тебе не помешал бы переезд…Здесь вряд ли сможешь выработать и отточить стиль. Во Франции есть немало прекрасных мест, где раздолье для нашего брата…Взять хотя бы Сезанна – живет в исключительно живописном месте, рисует горы, поля и леса. А Париж…слишком многих сгубил, и еще сгубит…Удачи. Гоген».
Поль прав. – И не только он…Тео, Бернар, Анри – все они правы…Париж познакомил с импрессионистами, с Танги…здесь я обрел друзей – милого Анри и Эмиля. Их путь определен…А мой ? Чего я делал последние недели? Писал банальщину, продаю ее за копейки старьевщику! Признания, как не было, так и нет…Импрессионисты странно смотрят на меня, считая слишком эксцентричным. Сезанн назвал безумие мою живопись! Хотя он и талантлив, но ограничен…за своей теорий о шарах, треугольниках и кубах не видит другие формы природы. Что же…пора уезжать. В Арль, как советует Анри. Может, там, на юге, родится мастерская будущего…объединяющая художников разных направлений. Эту группу мог бы возглавить Гоген. Только его гению под силу соединить возможности коллег и создать шедевры!
Перед отъездом, несколько неожиданным для некоторых знакомых, Винсент зашел проститься с Тулуз-Лотреком. Увиденные плакаты с Джейн Аврил и литографии привел его в восторг. «Анри, это превосходно…твой уровень мастерства так вырос…Палитра изумительна, как и экспрессия. Не обращай внимание на злопыхателей и отрицательные рецензии критиков…продолжай работать в этом направлении»». Слова друга взволновали Анри, и он порывисто обнял Винсента.
– Твое мнение очень важно для меня. Недавно Дега зашел ко мне, долго рассматривал картины, и, почти выйдя, сказал: «месье Тулуз-Лотрек, у Вас есть искра таланта. Продолжайте писать». Выпьем за успехи и новые свершения – Анри налил два стакана абсента. – А потом будем пить кофе.
– Ты бы меньше пил эту зеленую дрянь. Неважно выглядишь…Может, тебе уехать отдохнуть к матери? Или на море?
– Это не от абсента. Просто много работаю и мало сплю. Заваливают заказами на афиши, роспись кафе и прочее. Еще занялся литографией…беру уроки у одного старичка. Дел много…может, через пару месяцев навещу маму. С ней, как и с отцом, давно нет той теплоты – взгляд Анри затуманился.
