«Топит одиночество в абсенте и похождениях по борделям…Как несправедлива обошлась судьба с ним, подарив талант, и сделав уродливым» – Винсент задумчиво смотрел сквозь стакан.
– Я уезжаю в Арль. Надеюсь, юг поможет мне…там, в этом удивительно красивом крае, должна родится новая живопись. Не забывай меня, Анри…Передавай письма Тео, от него я быстрее получу. Кстати, сегодня скажу ему, что ты планируешь выставку своих работ…Он договорится с директором галереи о выделении зала…
– В принципе, я нашел место у знакомых, в их доме. Картины развесят в гостиной. Спасибо за предложение…И береги себя. Не поддавайся депрессии, как я…
– Знаешь, я пришел к выводу, что лучше жить в удовольствие, чем кончать с собой. Поездка в Прованс вдохновляет меня…Я обрету там радость и смысл жизни.
Это была их последняя встреча. Никогда больше не увидит Винсент знакомую ковыляющую фигурку бородатого человечка. Судьба свела их ненадолго…может, чтобы ободрить друг друга? Или показать тщетность усилий поиска Истины? Порой вопрос важнее ответа – размышлял Ван Гог, бредя по бульвару.
Уезжая, он захватил японские гравюры. Пассажиры бросали любопытствующие взгляды на странного мужчину, уткнувшегося в картинки. «Вот настоящие мастера…сумевшие передать многоцветие природы и место человека в ней…Это идеал, к чему я стремлюсь» – промелькнуло у него.
В Арле
Спустя несколько часов пейзаж за окном изменился. «Судя по заснеженным видам, я приехал в неудачное время для занятий живописью…впрочем, буду писать натюрморты и местных жителей.
Заселившись в самую дешевую гостиницу, художник записался в библиотеку, набрав книг о Провансе. Винсент делает бытовые зарисовки гостиницы, кафе, центральной площади Арля. Ранняя весна, пришедшая в начале марта, радует его красотой пробуждающейся природы. Начинают цвести деревья, облекая город и окрестности яркими красками.
Привычная экономия на еде позволяет запастись красками и холстами. Пюпитр остается мечтой – в наличии лишь старый ящик с самодельной крышкой. Из – под пера выходят полотна с кипарисами, весенними полями, бредущими крестьянками. Винсент отлично себя чувствует, создавая почти каждый день по картине. В марте первые полотна с видами Арля уедут в Париж, на выставку Независимых.
Вдали от центра импрессионизма, поучений Дега и Гогена, Винсент освободился от модных течений живописи. Отныне только реализм и «японские цвета».
Радостное состояние несколько омрачается недоуменными отзывами критиков и художников на новые полотна из Арля. «Где валеры, где строгость линий и некоторые цвета ?! – вопрошают авторы рецензий.
Но что ему до этих вопросов? «Я нашел себя…более того, познал, как мне кажется, тайну живописи. Она в сплаве европейского реализма и восточной мистики, духа Востока. Это мой путь в Искусстве…».
Напряженный ритм работы, постоянное недоедание и злоупотребление абсентом на замедлили сказаться на здоровье. Каждое утро, в ванной, зеркало показывает гнилые и редкие зубы, лысеющий затылок. Болит желудок, испорченный плохой пищей.
«В 30 я уже старик. Сколько мне отмеряно? А ведь столько еще предстоит сделать…Мастерская с Гогеном..я должен осуществить этот проект! Как-то там поживет Сера и Бернар, милый Анри, Тео? Получив письмо от брата, на Винсента нахлынули воспоминания о Христине и ребенке. «В Син я ошибсяя…от гнилого корня не рождается здоровое дерево. Ты пишешь, что Агостина вышла замуж и продала кафе…Не знаю, радоваться ли этому. Безумством было влюбляться такому жалкому неудачнику, как я, в красотку с черствым сердцем. Бог с ней! Конечно, ты прав относительно идеи о моей женитьбе. Но кому я нужен ? И как совмещать любовь к искусству и любовь к женщине ? Они убивают друг друга!
Моя семья – живопись! – сказал себе Винсент. В ней вся моя жизнь, вся душа, настоящее и будущее. Пусть тело болеет и становится развалиной…моя душа набирается творческих сил, вдохновения…Тео, вернемся к делам. Напиши Гогену, и, по возможности, купи у него несколько картин. Это поддержит его финансово, и он сможет приехать ко мне – писал Винсент.
Тео выполнил просьбу, приобретя три картины Гогена для галереи. Хотя Поль рад, он не спешит ехать в Арль, сомневаясь в правильности такого шага. Вместе с письмами Гогена приходят письма Эмиля, рассказывающего о новых работах Сера, Синьяка, Анкетена, Редона.
Идея пуантилизма и дивизонизма нравится Винсенту. Так родится несколько картин с применением нового метода живописи. «В этом – применении новых техник – я схож с Лотреком – читает Бернар строки друга. А что касается Прованса…он похож на Голландию. Краски ярче…есть нюансы, но в целом – похож на мою родину. Ты спрашиваешь, какими средствами я напишу Арль, не изменяя себе? Видно, ты подзабыл мою цветовую гамму. Вот она: телесные цвета, бронзовый, синий и зеленовато-синий, желтый, голубой, иссиня-черный. На близко расстоянии мои цвета выглядят мягкими, на расстоянии – жесткими. Так писали Делакруа, Веласкес, Веронезе, Тициан.
