Это вершина живописи…Чтобы подняться на нее, нужны гениальность и практика…Не знаю, есть ли у меня талант…но в части практики нужно писать десятки, сотни этюдов, добиваясь максимальной точности передачи цвета».
Винсент страстно ждет весны. И пишет, пишет…этюды и натюрморты. К нему поступают заказы и просьбы написать портреты. Он рад попрактиковаться в этом жанре, тем более что один из заказов касается портрета мадам Жину, хозяина гостиницы. Цветовые решения апробируются в портрете женщины: фон картины – желто-белый, местами сероватый, одежда, волосы – иссиня-черный. На этой картине нет места фирменному мазку Ван Гога, как и лессировки. Закончив, автор пишет Бернару: Портрет – дань талант Сезанна. Вот у кого стоит поучиться современным художникам! Поучиться искусству колорита и геометрических форм. Прованс дал ему такие цвета и оттенки, о которых я и не мечтал, приехав в Арль….».
Вдохновленный натюрмортами Сезанна, Винсент пишет этюд с кофейником. «Посмотрели бы на мои полотна Моне и Дега – классические линии, ничего взрывного и экспрессивного. Кормон и Глейр остались бы довольны «возвращением к истокам классицизма». Впрочем, эти картины для него – один из опытов, дань уважения Хальсу, Рембрандту, Ван Эйку.
Через месяц, в апреле, в городе зацвел миндаль. Он оживает на полотнах Ван Гога, искрясь разноцветными красками. Радость творчества омрачает болезнь Тео и нищета Гогена. Винсент в письмах ободряет их, дает советы по преодолению хандры и неуверенности. Гоген в каждом письме получает просьбу приехать в Арль, но не спешит с ответом. Арль – не его мечта…да и вряд ли возможна реализация Южной мастерской.
Пока Гоген пребывает в раздумьях, Винсент, «странный маляр», как именуют его арльцы, пишет на пленэре кафе, виды города, июньскую жатву.
Теории Шевреля и Сера подсказали интересную идею – писать на фоне плиток красно-коричневого цвета. «Так краски не блекнут и не мутнеют, как у Теодора Руссо. Вспомни, ведь его некоторые картины почернели…– читает Бернар мнение Винсента.
Выцветание или потемнение картины обычно связано с использованием низкокачественных красок, изготовленных из плохого сырья либо с нарушением технологии. Подобное часто происходило в Средневековье, когда наука еще не знала эффективных методик получения насыщенных цветов; не были открыты растения Нового Света, давшие европейцам в XVII-XVIII новые краски, например, индиго1.
У импрессионистов была другая проблема, нежели их предшественников из прошлых эпох – низкие доходы не позволяли пользоваться качественными красками. Поэтому их картины выцветали или темнели со временем. Винсент не избежал такой же участи – ряд его картин изменили цвет спустя годы…Хотя Эмиль и советовал другу пользоваться хорошими красками, но где взять деньги?! Конечно, можно попросить у Тео…но Винсент и так слишком многим обязан брату.
Несмотря на периодическую нехватку денег и проблемы здоровья, Винсент в приподнятом настроении. Теперь он сочетает бронзовый, желтый, золотой цвета, увеличивая размер картин. Одновременное уменьшение масштаба и обилие элементов картины придают пейзажам игрушечный вид. Все как у японцев: радостные краски, множество символов, осколков бытия, в которых отражается Вселенная. Но даже в этих картинах сквозит грусть и одиночество. Взгляд уставшего романтика на привычные вещи.
Быстрая, почти молниеносная техника рисования, мелкими мазками. «Японцы дали новую технику, новый «цвет», другой образ. За ними – будущее. Мне кажется, лишь Гоген вплотную подошел к этому пути, экспериментируя с символами и элементами реальности» – убеждает немногочисленных слушателей Ван Гог.
Летом 1889 года Гоген получает очередное письмо арльского «японца»: «…уже два месяца читаю статьи и книги о Данте, Петрарке, Джотто. Подумать только, что Петрарка жил поблизости, в Авиньоне, видел те же кипарисы и олеандры. Как отразить эти образы, столь прекрасно описанные итальянцами, на полотнах? Ощутить вневременность, радость бытия? Вспоминаются полотна Гогена с Мартиники, Пюве де Шаванна, Анри Руссо. Я часто размышляю об идее объединения стилей художников…и во мне больше укрепляется мысль о том, что достичь уровня наших учителей – греческих скульпторов, немецких композиторов, французских романистов могут только союзы художников. Представь – Поль Гоген и наши друзья: Сера, Руссо, я, Бернар, Одилон. Синтез, сплав символизма, импрессионизма, абстракции, пуантилизма».
Ох уж эти мечты! – говорит Гоген Шуффнекеру. – Синтез, сплав стилей…Это все равно что музыканты играют вразнобой, а дирижер руководит не по партитуре, а по своим символам. А общая цель? Все художники, композиторы, поэты искали и ищут ее. Вот символы…здесь есть над чем поразмыслить. Написанные разными способами, они открывают тайны природы и бытия. Он еще не понял этого. И поймет ли? Не потеряю ли время на обучение упрямца? К тому же я сам не до конца сформулировал свои теории.
