– Узрите святое Божественное Орудие. Реликвия, ниспосланная Создателем, предназначена для того, чтобы выбирать тех, кто вступит в священное служение нашей Церкви и защитит нас от зла.
Волна тошноты захлестнула Вану, а в голову словно налили раскалённый металл. Боль была неприятным признаком обратного превращения. Даже если бы она попыталась, то не смогла бы придумать никакого спасения. В висках стучал пульс, и мысли смешивались в бессвязный поток. Девушка была благодарна за то, что ей позволили встать на колени, и при этом слегка покачивалась. Головокружение не отступало.
Она встретилась глазами с чёрным оруженосцем. Вся арена была заворожённо прикована к драгоценному камню в форме драконьей головы, и только он один, казалось, смотрел – нет, буквально пялился, – на Вану.
Гул и пение стали громче, и, подняв голову, Вана заметила, что ночное звёздное небо теперь затянули всклокоченные серые тучи. Пот струился по её лицу, и она заметила падающую звезду, прежде чем тучи окончательно закрыли небосвод. Больше всего на свете ей бы сейчас хотелось исчезнуть с арены вместе со звездой.
Никодим разом прекратил пение, возведя руки к небу:
– Слава Божественному Орудию! Арма Санкторум. Вот надежда для избранных!
Затем он обеими руками взялся за голову дракона, и, прежде чем Вана успела понять, что происходит, сквозь тучевую завесу вырвался свет. Зрители изумлённо вскрикнули и содрогнулись, но четверо рыцарей в доспехах продолжали неподвижно стоять рядом с Никодимом, на которого пролился луч света. Монах затрясся, словно в конвульсиях, и Вана удивилась, как он умудрялся держать в руках голову дракона. Через миг он неподвижно застыл на месте, и его окутало бело-голубое сияние.
В то время как арену вновь заполнило тихое пение и молитвы, Никодим медленно повернулся. От головы дракона исходил точно такой же свет. Вана вздрогнула от неожиданности, когда изо рта Божественного Орудия вырвался тонкий белый луч и попал в одного из оруженосцев. Юноша слегка покачнулся, а затем встал, словно загипнотизированный.
–
Парень снял с головы шлем, поклонился и перекрестился, после чего голубой свет вокруг него замерцал. Он снова опустился на колени. Никодим развернулся, и из головы дракона выстрелил новый луч, попав в оруженосца, который стоял на коленях в двух шагах от Ваны. Она услышала, как из-под его шлема донёсся приглушённый стон. Вся арена замерла в ожидании слов Никодима.
–
Оказавшись в непонятном трансе, оруженосец сделал то же самое, что и его предшественник: снял шлем, совершил крестное знамение и в изнеможении опустился на колени.
Жара и боль под шлемом были невыносимы, и Вана почти не слышала следующие имена, названные монахом. Никодим снова повернулся, и голова дракона осветила ещё несколько юношей, и вот очередь дошла до чёрного оруженосца. В отличие от предыдущих избранных, он держался уверенно, поднялся и медленно снял шлем. Его чёрные волосы небрежно ниспадали до плеч, а тонкие черты лица были словно высечены из камня. Его глаза были почти такими же чёрными, как и волосы. Его кожа была неестественно бледной, и Вана не понимала отчего: то ли от лунного света, то ли от луча из драконьей пасти.
–
Никодим на мгновение умолк, и несколько рыцарей и священнослужителей на почётном ложе тоже что-то тихо пробормотали.
Самаэль. Так вот как его зовут.
– Ай! – прошипела Вана, зажмурив глаза.
Боль с каждым разом усиливалась. Она схватилась за живот, который теперь терзали мучительные спазмы.
Тем временем Самаэль снова опустился на колени, а Никодим повернулся к следующему номинанту. Он выбрал ещё одного оруженосца, но Ване было не до церемонии. Всё тело обжигала адская боль, по щекам текли слёзы, смешиваясь с холодным потом. О чём она вообще думала?
Девушка пошатнулась. Картина перед глазами размывалась, и, когда Вана уже почти потеряла сознание, её вдруг наполнило удивительно приятное чувство, а затем её с головы до ног окутало голубоватое сияние. Внутри возникло покалывание, и внезапно её охватили любовь, тепло и безмерное счастье. Боль утихла и моментально исчезла. Словно сквозь далёкий туман она услышала голос монаха-воина.
