Вана посмотрела на тётю Мильду так, словно ждала от неё подтверждения о том, правду ли говорил монах. Та молча кивнула.
– Что… что за огонь дракона?
Никодим вздохнул и покачал головой.
– Последние часы были весьма захватывающими. А сейчас пришло время прощаться. Сегодня же мы отправляемся в Ной-Изендорн.
– Что?!! – Вана в ужасе распахнула глаза. Она перевела взгляд на тётю Мильду, и та снова пустила слезу.
– Ты была избрана послушницей Гладиаторов, Ванара. Теперь они забирают тебя с собой. Ты ведь всегда хотела стать воительницей? Твои мольбы были услышаны. У тебя нет выбора. Божественное Орудие никогда не ошибается.
Тётя обняла Вану и пристально посмотрела ей в глаза.
– У меня сердце разрывается оттого, что тебе придётся уехать. Но я буду жить надеждой. Ты носишь в себе огонь дракона, и, если пророчества верны… тогда, возможно, страданиям придёт конец. Вана, я горжусь тобой, и в то же время мне невыносимо грустно. Ты дочь Балина Эспершильда. Ты совершишь великие деяния! Я всегда этого опасалась.
Вана печально посмотрела на Мильду и крепко прижала её к себе.
– Нам нужно идти. Снаружи творится большой переполох.
Голос Никодима вырвал тётю и племянницу из объятий. С улицы действительно доносился сильный шум. Торжественная церемония и избрание Ванары произвели настоящий фурор. Тётя Мильда поцеловала Вану в лоб и улыбнулась сквозь слёзы.
– Следуй своим путём, Ванара. И возвращайся живой и невредимой. Всегда помни… я люблю тебя как родную дочь.
Вана всхлипнула и хотела снова обнять тётю, но Никодим потащил её из шатра.
– Нам в самом деле пора, Ванара.
Снаружи их уже ждали латники. Неподалёку была приготовлена богато украшенная карета, и всадники смотрели на Вану со смесью любопытства и удивления. Граф Годфрид фон Фридберг стоял перед шатром в окружении нескольких рыцарей. Он подал знак Никодиму, после чего они с Ваной остановились перед ним.
– Воистину пути Творца и Божественного Орудия трудно постичь. Я не знаю, что побудило тебя принять облик моего сына и вместо него участвовать в состязании, – граф сделал паузу, посмотрел Ване в глаза и тихо произнёс с лёгкой ноткой облегчения: – Спасибо тебе, Ванара Эспершильд. Благодарю тебя от всего сердца.
Он повернулся и снова направился к своим рыцарям. Вана с удивлением проводила его взглядом. Она ожидала чего угодно – гневной ругани, даже побоев, – но не такого. Она вспомнила разговор, подслушанный у конюшни. Граф, встревоженный отец, хотел защитить своего сына Эгберта. Теперь Ване всё стало ясно.
Никодим велел идти дальше. Из шатра вышла тётя Мильда. Одной рукой она обхватила себя за талию, а другой помахала племяннице вслед. Её губы сжались в тонкую нить, а глаза остекленели от слёз.
Как только Вану затолкали в карету, она заметила Хуппо. Пронзительно хихикнув, гном мигом протиснулся между стражниками и рыцарями в доспехах.
Никодим поднял руку, и стражники опустили оружие. Хуппо рванул Вану за воротник и, наклонив её вниз, стиснул в объятиях.
– Я… то есть все мы верим в тебя, крошка. У тебя получилось. Поверить не могу! И главное, всегда помни о наших тренировках. Мы всегда будем рядом, обещаю. Вот, возьми. – Он протянул Ване маленький кожаный мешочек. – В нём лежит кое-что очень важное; то, что, возможно, ещё пригодится тебе в Ной-Изендорне. Будь осторожна, малютка. Похоже, за тобой наблюдает не только ваш Бог и церковь. На тебя надвигается что-то зловещее. – Гном помрачнел, и Никодим медленно оттолкнул его в сторону. – Вана, знай, если понадобится помощь, мы окажемся поблизости. Ведь гномы…
– Всюду бывают! – закончила фразу Вана, после чего сглотнула ком в горле и ещё раз крепко обняла Хуппо. – Попрощайся за меня со всеми, и мы снова увидимся, обещаю!
Девушка заняла своё место внутри, и Никодим захлопнул дверцу. Он скомандовал кучеру, и карета тронулась с места. Пока рыцари-латники окружали её по бокам, впереди и сзади ехали всадники.
Выглянув из окна, Вана бросила последний взгляд на тётю Мильду, которая теперь вместе с Хуппо стояла возле церемониального шатра. Они становились все меньше и меньше, а их машущие руки – едва различимыми.
К сиянию звёзд присоединился фейерверк, осветивший ночное небо. Люди суетились, выкрикивая приветствия и поздравления. Состязание завершилось, и теперь послушники следовали по пути своего предназначения.
Никодим бросил на Вану задумчивый взгляд, выдернув её из размышлений.
– Ты наверняка в замешательстве и не знаешь, что тебя ждёт, но в то же время несказанно рада. И я тебя прекрасно понимаю, ведь чувствую то же самое. Поэтому в дороге тебе лучше держаться меня для твоей же безопасности. Я не хочу разжигать смуту среди оруженосцев. Священнослужители на арене призвали народ веселиться, вот люди и веселятся. Так что тебе не нужно ни о чём беспокоиться. Всё идёт своим путём!
