–
Никодим запнулся, и Вана смутно услышала нарастающий гул толпы. Бело-голубое свечение становилось всё ярче. В её голове зазвучал незнакомый голос, не принадлежавший ни монаху, ни кому-либо из её приятелей-гномов. Сначала он говорил на неизвестном языке, а затем Вана услышала знакомые слова:
– Ванара Эспершильд, ты избрана. Ты одна из немногих. Ты – истинное воплощение любви, надежды, боли и смерти. Ты будешь верой и правдой исполнять свой долг и защищать Святую Землю. Ты будешь любить, страдать и сокрушать. Ты единственная. Отныне ты – Стальное Перо!
Голос стих, и теперь Вана могла различить слова Никодима и оживлённый гомон толпы.
– С этого дня ты становишься… послушницей ордена Гладиаторов и получаешь имя Стальное Перо.
Сознание окончательно вернулось, и Вана поднялась, чувствуя на себе миллионы взглядов. Время настало. Больше никакого обмана. То, что происходило в эту минуту, превосходило все её ожидания, и теперь ей лишь оставалось смириться с судьбой. Девушка понимала, что придётся снять шлем. У неё не было выбора, руки не слушались. В глубине души Вана продолжала надеяться, что время действия гномьей магии ещё не до конца истекло.
Однако, сняв шлем под многотысячные изумлённые возгласы, она поняла, что заклинание бесследно испарилось. Священники, рыцари, знать и тысячи зрителей затаив дыхание смотрели на белокурую девушку, стоявшую посреди арены. Казалось, даже невозмутимые гладиаторы слегка повернулись в её сторону и теперь разглядывали её сквозь забрало.
Никодим опустил руки, и свет в пасти Божественного Орудия потух. Тишина, ни единого звука. Вана слышала лишь биение своего сердца. Никто не мог вымолвить ни слова, все только растерянно уставились на арену. Зрители, слуги, рыцари, Леопольд и все оруженосцы, стоявшие в кругу вместе с ней.
– Э‐э‐э… Здравствуйте, – вполголоса произнесла Вана, после чего, неловко и нервно улыбаясь, помахала рукой.
Никодим дал знак, и двое рыцарей в доспехах направились к девушке – в тот же момент по арене разнеслись шум и крики. Гладиаторы подошли к Ване совсем близко, когда на арену выбежал совершенно взбешённый парень.
– Это… это обман! Эта негодница притворялась мной! – Эгберт вырвался из цепкой хватки солдат, пытавшихся удержать его, и бросился на Вану.
Поднявшийся гвалт был ещё громче, чем во время забега. Рассерженные рыцари и священнослужители осуждающе качали головами, указывая на Вану, дерзкую девушку, осквернившую священный праздник Арма Санкторум. Никогда прежде не бывало ничего подобного.
Арена снова загудела. Никодим пристально смотрел на Вану холодными голубыми глазами. Он вновь повернулся с ничего не выражающим лицом, поместил Божественное Орудие в сундук и подал знак воинам. И пока двое гладиаторов уносили сундук с арены, двое других заслонили девицу от неодобрительных взглядов и комментариев публики.
Внезапно на арене появилось ещё несколько гладиаторов. Они выстроились в ряд, образовав барьер между Никодимом и Ваной. Тучи разом рассеялись, и яркие звёзды высоко засветили в небе над Аммерлингом, словно незримые свидетели небывалых событий. Время тянулось, и вместе с тем всё происходило с немыслимой скоростью.
Эгберт рыдал и сыпал проклятиями. Граф фон Фридберг и рыцарь фон Сакс смотрели на Вану и гладиаторов со смесью гнева, изумления и беспомощности.
Из-за головокружения девушка едва не упала, потеряв равновесие, но подоспевший гладиатор неуверенно поддержал её. Она вновь заметила Самаэля фон Мордархайма, стоявшего поодаль с лёгкой ухмылкой на губах. Вокруг него бушевал хаос.
Никодим воздел руки, и зазвучали фанфары. Потребовалось чуть больше времени, прежде чем на арене наконец наступила тишина. Некоторые зрители изредка перешёптывались, пока и этот едва уловимый ропот тоже не стих.
– Попрошу внимания, дорогие жители Аммерлинга. Сегодня мы все стали свидетелями невероятных событий, и я прошу вас набраться терпения. Знайте, что этот вопрос, безусловно, будут решать верховные священнослужители Ной-Изендорна. Но до этих пор мы должны уважать волю Божественного Орудия! Эта девица, – вскинув брови, он на мгновение обернулся, а затем снова обратился к толпе, – была избрана. Возможно, наступившие времена требуют особых воинов. Тот, кто усомнится в ней, сомневается в выборе Божественного Орудия, а следовательно, и в самом Создателе!
Звенящая тишина. Никто не издал ни звука. Были слышны только горестные всхлипывания Эгберта. Вана смотрела через зазор между мускулистыми спинами гладиаторов и чувствовала на себе взгляды тысяч изумлённых, разгневанных, любопытных и озадаченных зрителей.
– Она была выбрана послушницей гладиаторов. Отныне она – орудие Господа. Она – символ надежды и яркая, сияющая игла, которая вонзается в чёрное сердце чудовищ. И имя ей – Стальное Перо!
